Книга Сестра грифонам, страница 122 – Джен Уильямс

— Как дела, Фестус? – спросила его Фрост.

— Справляюсь, – ответил молодой грифон и сверкнул глазами, словно бросал вызов всякому, кто осмелится утверждать иное.

— Сейчас ты переживаешь самые тяжелые дни, Фестус, – сказала Фрост будничным тоном. – Нет ничего постыдного в том, что ты испытываешь печаль и боль. Они – важная часть нашей жизни, темные двойники любви и радости. Без них мы неполноценны. Но тяжело терять тех, с кем нас связала судьба. Тебе наверняка сейчас кажется, будто все, что ты раньше делил с отцом, теперь потеряно для тебя навсегда. Но это не так.

Инис стояла рядом с Фрост и чувствовала себя незваной гостьей, но Фестус, кажется, даже не заметил ее.

— Твои воспоминания, Фестус, являются частью тебя самого, – продолжала Фрост, – и именно поэтому, пока ты помнишь, ничего не исчезает и не теряется. Если желаешь, мы поможем тебе снова пережить некоторые из них, чтобы облегчить твою боль. Хочешь?

Инис неожиданно для себя поняла, что восхищена нежными интонациями Фрост. В Эльвинии ее всегда учили, что настоящий грифон не обращает внимания на боль и идет вперед, несмотря ни на что. И вдруг Фрост, провидица, предлагает другому грифону облегчить его боль.

Похоже, Фестус тоже уловил в ее словах что-то непривычное для себя. Он смутился, но, опустив голову, произнес:

— Да, пожалуйста. Мне так хочется снова услышать его голос!

Фрост кивнула и повернулась к Инис:

— Инис, отдай Фестусу пасту, которую я тебе дала.

Инис открыла свою сумку и вытащила оттуда сложенный пополам широкий лист. В нем, как сказала ей Фрост, лежала паста, приготовленная из измельченных костей грифона, сушеных растений и кроличьей крови. От нее пахло чем-то чужим и опасным. Осторожно держа лист за края обеими руками, Инис подошла к Фестусу, но он смотрел мимо нее на Фрост.

— Что мне с этим делать?

— Съешь, мой дорогой, – ответила Фрост. – Ты заснешь, а мы с Инис поведем тебя через твои сны к воспоминаниям, которые лежат за ними.

— А человек? – Фестус впервые посмотрел на Инис в упор. – Ты что, впустишь эту хищную тварь в мою голову?

Фрост склонила голову набок. Молодой грифон был больше и сильнее нее, но она заговорила с ним строго, почти грозно.

— Инис – моя ученица, она – провидица, и ты будешь уважать ее независимо от веса и цвета ее костей. Понял меня?

Фестусу, похоже, было что возразить, но он передумал и, склюнув из рук Инис лист, заглотил его одним махом вместе со своими возражениями. Потом он сел, и голубой гребень на его голове поник. Фрост наклонилась к Инис и тихо зашептала ей на ухо:

— Садись и смотри. Свой первый ритуал поминовения усопших ученики провидцев обычно проходят под руководством старших, но, по правде говоря, как это сработает с человеком, я не знаю.

Инис кивнула и устроилась поудобнее на полу пещеры.

— Думай о том, йенлин, как ты впервые увидела духа на Костопаде, – велела старая грифониха. – Это придаст тебе нужный настрой.

Тем временем Фестус уже положил голову на лапы и заснул. Он дышал медленно и ровно. Инис тоже расслабилась, как ее учила Фрост, и отпустила на свободу свое природное чутье на все невидимое. Не сразу, но она все же увидела над широким лбом Фестуса голубое сияние. Сначала едва заметное, оно постепенно разгоралось, и скоро призрачный светящийся ореол над головой молодого грифона заискрился, как свежий снег на солнце.