Книга Сестра грифонам, страница 116 – Джен Уильямс

В узких окнах, прорезанных вдоль всего корпуса, горели фонари, а поперек широкого чрева, обращенного теперь к небу, были проложены мостки для стражи.

— Что за жизнь выпала этим деревьям, – произнес Киллиан, обращаясь больше к самому себе, чем к остальным. – Они выросли и обрели мудрость в лесу, среди других деревьев. Уже совсем взрослыми их спилили, придали им новую форму и отправили в море, где они видели то, чего не бывает в лесу. А теперь они живут третью жизнь, став человеческим домом.

Герольд взглянула на него:

— Ты говоришь так, словно деревья знают, что с ними происходит. Может, пока их корни в земле, они и чувствуют что-нибудь. Но когда их уже срубили? Что они могут понимать, они же мертвые?

— Они знают больше, чем ты можешь себе представить. – Киллиан опустил голову.

Он не хотел, чтобы его кто-нибудь слышал, просто по привычке лесного жителя заговорил вслух, позабыв, что вокруг находятся люди, а не деревья.

Двери питейного зала открылись, и наружу хлынула волна шума и жара. Слышно было, как громогласно отдает распоряжения королева Верла, а когда гости вошли, слуги побежали за едой и элем. Киллиан постарался найти себе уголок потише, что оказалось нелегко в таком людном и шумном месте. Хорошо галке – она слетела с его плеча и укрылась где-то среди стропил. Герольд озиралась по сторонам так напряженно, будто в любую секунду ждала нападения.

— Надеюсь, ваши желудки готовы к тому, чтобы их набили? – крикнула им королева Верла. – Мы так поступаем с особами королевской крови – кормим их до отвала! И королев, и всех, кого они приведут с собой, даже герольдов! Птичка, которую прислала мне Броудика, говорит, что ты привезла мне подарок от нее. – Верла усмехнулась, но тут же вспомнила, что рядом находится Эпона. – Как дела у твоей матушки, принцесса?

— Рада случаю передать тебе ее восхищение и пожелания более прочного партнерства между нашими двумя королевствами.

— Ага, значит, как всегда. – Верла взгромоздилась на огромный деревянный трон, стоявший позади длинного стола, который, как заметил Киллиан, был украшен резьбой, изображавшей давно исчезнувших титанов: виверн, кракенов, огромных вепрей и жар-птиц, летящих над бушующим морем. – Твоя мать никогда не сдается, да?

— Только не в том случае, когда речь идет о дружбе с такой замечательной женщиной, как ты, королева, – ответила Эпона любезно.

— У Лондуса глаза завидущие, а руки загребущие, – ответила Верла. – Аппетит королевы Броудики не ограничится Корнвуллисом.

— Ваше величество… – начала Эпона, но Верла лишь небрежно махнула рукой.

— Твоя мать так изголодалась, сидя на севере, что пошла на юг и захватила Лондус, бросив свой Галаброк. Но мы здесь не для того, чтобы ворошить этот старый спор.

Тут в дальнем конце зала отворилась дверь, и вошла королева-консорт Вербена. Она выглядела совсем не так, как раньше: ее умытое лицо сияло, а длинные бледно-золотые волосы были убраны в гладкий пучок, скрепленный серебряными заколками. Платье из клочков сменила накидка из розового шелка со свободными рукавами и широким поясом, расшитым маргаритками. На шее по-прежнему висел золотой желудь на серебряной цепочке. Верла поднялась со своего трона ей навстречу, усадила Вербену на свое место, а потом склонилась и нежно поцеловала ее в щеку.