Книга Еще раз уйти, чтобы вернуться, страница 87 – Ольга Соврикова

Очнулась опять в собственной кровати ранним утром и не одна. Агашка рядом в кресле дремлет, а дети под боком. Голова снова, как котел после удара гудит. Дом картинки показывает. Почуял, что проснулась, и злорадствует, стервец. Очень уж ему нравится меня поучать и в ошибки мои же тыкать. И что ему не нравится? Вон как я красиво мордой лица в солому на полу тычусь. Может, это я ее на запахи проверяю? Или, может, мне разглядеть на полу что-то понадобилось. Да и прилегла я тихонечко, без шума, пыли и грохота. Полежала бы чуток и пошла дальше куда-нибудь. Нет же, Молчун этот подхватился со своего места, пошел искать зашумевшего, зашуршавшего.

Нашел. И нет бы, как положено, леди на ручки взять, в дом отнести. Он как мешок с картошкой меня через плечо перекинул и к большой куче сена отволок, не понравилась ему чем-то та маленькая, которую я сама занюхивала. Скинул с плеча, как куль с ветошью, подлец, а потом еще и по щекам нахлопал. Гад! И только затем пошел Агашку искать. Бросил меня одну на конюшне и пошел! Не торопясь так. Это потом уже все забегали, напуганные, а этот как встал в стороне, так и простоял, пока меня в дом не забрали. И рожа у него такая была… Да я просто уверена, что ему ржать было охота со страшной силой. Из последних сил сдерживался поди.

Вот точно, права я. К гадалке не ходи. Может, он и не человек вовсе? Не слышала, правда, чтобы в этом мире нелюди водились. Нечисть есть, знаю, чувствую. А вот нелюди… Эх, но как же голова болит. И детки мои напугались вчера, видимо, раз рядышком спать устроились. Ладно, пусть этот твердолобый до весны живет. Вреда от него вроде бы нет никакого. Дом обещал метку на нем поставить и следить за ним постоянно. Ему-то спать и есть не нужно. Сумеет, поди, уследить-то за одним нечитаемым. А сама я лучше наговорами займусь, раз магиня из меня не очень-то и получается.

Однако… Это уже традиция, приходить в сознание от боли. Причем Боли с большой буквы. Одно хорошо: в этот раз хоть не после родов. Но тоже приятного мало. Голова опять болит так, как будто бы ее сначала оторвали, а потом назад приставили. А руки при этом я вообще не чувствую. Боги, куда же я вляпалась опять? Что? Где? Как? Почему? И кому это надо?

И ведь не только не помню, но и не вижу, а еще в придачу к этому толком и не ощущаю своего тела. Интересно, у него комплектация хоть полная?

Ладно. Начнем сначала. Сила? У-у-у… Как же ее ощутить-то, если голова словно и не моя вовсе? У меня же дети есть! Где они вообще? А я где? Все. Перегруз мозга. Тьма, прими меня, я на отдых.

Та-а-к. Попытка номер два. Всплываю на перископную глубину. Глаза не открываю. Стонов не издаю. Продолжаю изображать сильно поломанную игрушку и начинаю слушать, поскольку на этот раз рядом со мною люди. Вон как один орет.

— Вас куда посылали? Вы что должны были сделать? Не помните? Так я напомню! Сестрицу мою вы должны были привезти ко мне, и не только живую, но и здоровую. А вы? Она же полудохлая. Как она документы будет подписывать. Кто вместо нее у алтаря стоять и улыбаться будет? А руки? Вы зачем ей руки так стянули, что они у нее чернеть уже начали. Мы ей брачный браслет на шею, что ли, надевать будем? Быстро целителя сюда.

О-па, а народу-то вокруг сколько… Один орет. Еще один оправдывается. Кто-то из веревок мое многострадальное тельце выпутывает. А еще один, видимо, за целителем рванул. Вон, топот какой стоит.