Книга Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена, страница 46 – Екатерина Гераскина

— Но ты видел результат.

— Видел, — признал старик. — И должен признать — метод сработал. Магия в его случае лишь сдерживала симптомы. Она не убирала причину.

Я скрестил руки на груди.

— Когда он придёт в сознание?

— Возможно, уже к утру. Но будет слаб.

— Какие есть риски?

— Инфекция. Отторжение тканей. Внутренние кровотечения. Но сейчас его состояние гораздо лучше, чем было еще вчера утром.

Я подошёл ближе к кровати. Гарольд внимательно посмотрел на меня.

— Генерал… вы должны быть готовы. Даже если он выживет, восстановление будет долгим. Он не встанет завтра. И, возможно, никогда не будет прежним.

Я кивнул.

— Лишь бы встал. Остальное — не важно.

Старик устало улыбнулся.

— Вы хороший друг, Рейгард.

— Я его должник.

Лекарь больше ничего не сказал. Потом я посмотрел на тумбочку.

— Это писала Анна?

— Да. А что?

— Я пока возьму.

Отошёл в сторону и развернул два письма. И чем больше вчитывался, тем больше… злился.

Чувствовать себя идиотом давно не приходилось.

Почерк был одинаковым.

Я не знал свою жену.

И, если быть честным, знать не хотел.

Признаю.

Более дерьмового мужа представить сложно.

Оставил назначение Анны лекарю и вышел.

Другое письмо сжал в руке.

Запрокинул голову и невидящим взглядом уставился в небо.

Бездна меня раздери!

Было ли хоть что-то, что я знал наверняка?

Тело Аннабель — я знал. Каждый изгиб. Тонкую талию. Ровную линию спины. Гладкую кожу с россыпью родинок на груди и на пояснице.

Знал, как она дышит, когда спит. Знал, как тихо вздрагивает, если во сне становится холодно.

Осталось проверить, только Анна не вернулась ни вечером, ни через день, ни через пять.

— Чем вы её накачали? — спросила я и посмотрел на молоденькую девушку. Русые волосы, овальное лицо, стройная, миловидная.

— Просто снотворное. Не нужно, чтобы она тебя видела.

— А что потом будет?

— А потом, если всё пройдёт без осложнений, то она тут так же и останется. А если нет — вывезем.

Я заправила свои рыжие волосы за ухо. Потом закрутила их в низкий пучок и закрепила заколкой с белым кружевом.

Подошла к ростовому зеркалу.

Одернула форму служанки. Платье село как влитое. Чёрное. Узкие рукава и воротник до горла, немного расклешённая юбка чуть ниже колена. Белый передник.

Пригладила волосы двумя руками, убранные волосок к волоску.

Ноги в белых чулках спрятала в обувь на низком каблуке. Через ткань юбки дотронулась до набедренной кобуры, куда был вставлен мой небольшой клинок. Стало легче дышать.

А потом снова подошла к девочке на кровати.

И начала менять свою внешность.

Боль была, она заставляла морщиться. Последний раз я так часто менялась в Лесу, когда была ребёнком и никак не могла унять свой дар.

Чуть с ума не свела Эрэйна. Каждый раз, когда подходила к нему помочь обработать раны и покормить, меняла лицо. Он никак не мог понять, откуда тут столько детей. Да ещё и все в одной и той же одежде. При этом было тихо: никто не орал, не кричал и не играл рядом.

Конечно, горячка ещё давала своё. Эрэйна это сводило с ума. Особенно когда наш разговор продолжался с того самого места, где он приходил в себя, а я уже была с новым лицом.

Эти воспоминания согрели душу.

Я повернулась к Вильяму и Гроссману. Они даже не стали скрывать шок. Выругались почти синхронно. На лицах вояк был удивление и ужас одновременно.