Книга Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена, страница 120 – Екатерина Гераскина

— Знаю.

— Ты был с ней. Не один раз. Не случайно. Ты выбрал её тогда. Каждый раз выбирал её, а не меня.

— Да, — без колебаний ответил он.

Я наконец посмотрела на него снова.

— И ты думаешь, что несколько правильных слов сейчас всё изменят?

Он медленно покачал головой.

— Нет. Я не идиот. Я понимаю, что не изменят. Но я должен был их сказать. Потому что ты имеешь право это услышать.

Я судорожно выдохнула.

Права.

Какое странное слово между нами.

У нас всё время были обязанности, долг, решения, дети, империя, война, Лес, выживание — всё что угодно, только не право на простые, честные вещи.

— Я не знаю, что тебе ответить, — призналась я шёпотом. — Я боюсь.

— Ничего не отвечай, — так же тихо сказал он. — Не сейчас. Просто не гони, прошу.

Мы снова замолчали.

Тишина между нами больше не была пустой. Она стала другой, словно в ней что-то менялось, едва заметно, очень осторожно.

Потом Рейгард вдруг чуть качнулся.

Я мгновенно шагнула к нему, перехватывая его под локоть.

Он тихо выругался себе под нос.

— Стой спокойно, герой, — пробормотала я.

На этот раз он даже не попытался спорить.

И вот так, совсем близко, я вдруг снова почувствовала его всего — жар кожи, запах, напряжение под ладонью, силу, которая всё ещё была в нём, несмотря на слабость.

Он опустил взгляд на мою руку у себя на предплечье.

Потом очень медленно, будто давая мне возможность отстраниться, свободной рукой коснулся моей спины.

Не прижал к себе.

Не потянул.

Просто коснулся.

Нерешительно.

Аккуратно.

Слишком бережно для него прежнего.

И это добило меня сильнее всех его слов.

Я сама сделала полшага ближе.

Совсем чуть-чуть.

Он тут же обнял меня осторожнее, чем я вообще могла представить. Не как мужчина, который берёт своё. Не как муж, привыкший к жене. А как человек, который боится спугнуть. Потерять. Сделать больно ещё раз.

Я прижалась лбом к его плечу.

На всего одно мгновение.

И почувствовала, как он вздрогнул.

Мы стояли так в темноте, у дома, пока дети спали за стенами, пока Лес дышал вокруг нас, пока угли в костре тихо тлели, и в этом объятии не было ни обещаний, ни примирения, ни забвения.

Только нежность.

Осторожная.

Почти робкая.

И надежда на будущее, которой я ещё не доверяла, но которую уже не могла совсем оттолкнуть.

Мы стояли, обнявшись вот так — робко, осторожно, будто оба боялись спугнуть этот момент, будто любое резкое движение могло разрушить то хрупкое равновесие, которое только-только начало между нами появляться.

Я чувствовала его руки у себя на спине — тёплые, сильные, но сейчас необычно бережные. Он не прижимал, не тянул к себе, просто держал в объятиях.

Рейгард склонился ниже, уткнулся мне в макушку, и я почувствовала, как он глубоко вдохнул.

— Вереск… — едва слышно прошептал он.

Я прикрыла глаза.

— Ты так вкусно пахла в нашу первую встречу, — продолжил он тихо, почти шёпотом, и его голос дрогнул совсем немного, едва уловимо. — А сейчас еще слаще, нотка меда ведь принадлежит нашей девочке…

Я не двигалась. Только сильнее сжала пальцы на ткани его рубашки.

— Я должен тебе кое-что сказать, — прошептал он, не отрываясь, всё так же касаясь лбом моих волос. — Перед тем, как ты появилась в лагере… я видел сон. Тогда я не придал ему значения. Но теперь понимаю… он был вещим.