Онлайн книга «Брачный приговор»
|
«Кулон!» Он был у неё в руке. Она держала его. Сжимала так крепко, что, наверное, ногти впивались в ладонь. Илларита рванулась, забыв про боль, запустила руку под подушку — пусто. Обшарила одеяло, простыню — ничего. Сердце провалилось куда-то вниз, к самым пяткам. — Нет... - выдохнула она одними губами. — Нет-нет-нет... Она села — через боль, через темноту в глазах, через дрожь в руках. Свесила ноги с кровати, чуть не упала, удержалась, вцепившись в край. И шарила, шарила руками по постели, по полу, под кроватью... Пусто. Кулона нет. — Всё зря... - прошептала она, и слёзы хлынули сами — горячие, солёные, отчаянные. — Всё зря... Я столько терпела, столько вынесла, чуть не погибла... А он... Она закрыла лицо руками, плечи затряслись. Плакала молча, как научилась за эти месяцы — без звука, без всхлипов, только слёзы текли сквозь пальцы и капали на чужую сорочку. «Милли, прости... Я не смогла. Я хотела вернуть камень, чтобы освободиться, чтобы больше не страдать, чтобы...» Мысли путались, сменяли одна другую, но главная, острая, как нож, билась в висках: «Виллем победил. Он получит графство. Дедея родит ему сына, и этот сын будет считаться моим, а меня... меня просто убьют. Или я умру здесь, в чужом доме, и никто никогда не узнает...» Всхлипнув, она пошатнулась и, удерживая равновесие, опёрлась рукой о пол. И почувствовала, как пальцы наткнулись на что-то твёрдое, круглое, холодное. У самой ножки кровати. Илларита замерла. Наклонилась. На полу лежало зерцало. Небольшой серебряный диск, чуть больше её ладони, с гладкой полированной поверхностью. Такие были только у состоятельных аристократов — чтобы связываться с родными, передавать вести. Она схватила его, поднесла к глазам, рассматривая. Чужое. «Кто-то оставил его здесь. Нарочно? Случайно?» Она сжала диск в руке, чувствуя, как холод металла отрезвляет, прогоняет слёзы. «Зерцало. Я умею им пользоваться. И у отца есть своё...» Она снова посмотрела в окошко. Солнце садилось — край Дневного Ока уже коснулся горизонта, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. «Папа! Я обещала вернуться к ужину. А меня нет. Он уже наверняка отправил слуг искать, он беспокоится... Духи, отец болен! Ему нельзя волноваться!» Сердце забилось быстрее. «Надо связаться с ним. Сказать, что я жива. Сказать... но что? Правду? Нет, нельзя. Он увидит моё лицо, эти синяки, эти ссадины — и умрёт от страха за меня. Или бросится к Виллему за помощью — и всё будет ещё хуже. Герцог тут же заберёт меня обратно...» Она прикусила губу, лихорадочно соображая. «Я должна что-то придумать. Что-то такое, что успокоит отца, но не выдаст. Сказать, что я осталась у подруги? У какой подруги в этом краю? Сказать, что карета сломалась, и мы заночевали в трактире? Он пошлёт людей проверить...» И тут её пронзила новая мысль. «Незабудка!» Она застонала вслух, схватившись за голову. Кобыла осталась там. У обрыва. Привязанная к дереву. «Одна. Без воды, без еды. На ветру. Если её не найдут — она погибнет. А если найдут — отец начнёт задавать вопросы. А если её найдут не люди, а волки?» Она представила, как какой-нибудь крестьянин ведёт Незабудку в замок, как отец выбегает навстречу, как понимает, что дочь пропала... Или другая картина — бедную Незабудку окружает стая голодных хищников, а она даже убежать не может, потому что привязана! |