Книга Брачный приговор, страница 152 – Натаэль Зика

Внезапно оказалось, что его казна за последний год изрядно оскудела: сначала он швырял деньги направо и налево — на драгоценности для Дедеи, на подкуп и оплату шпионов и себе тоже ни в чём не отказывал. Но без проезда через Сафир доходы Эмера таяли на глазах, а расходы только увеличивались.

Тогда он попытался найти союзников среди соседей. Он снова отправлял письма, опять обещал и даже угрожал, но никто не хотел ссориться с графом Пьетро, у которого за спиной стояли благословение духов и поддержка нескольких могущественных домов.

А когда слухи о телодвижениях герцога де Эмер дошли до короля Эдуарда, к его светлости прилетел вестник, от содержания которого у Виллема похолодело внутри:

«Забудь о леди Илларите! Когда придёт время, я сам распоряжусь её судьбой и выберу для неё мужа».

Связанный теперь по рукам, милорд рвал и метал, но сделать ничего не мог. Он привидением бродил по замку, срывая злость на слугах, и не замечал, насколько осунулось его лицо, как глубоко запали глаза и поседели виски. Герцог де Эмер потерял счёт времени, перестал следить за собой и почти не выходил на свет, проводя дни и ночи в полумраке кабинета, где стены, казалось, пропитались его бессильной яростью.

Его светлость был готов воевать со всем и каждым, но только не с королём. Этот противник оказался ему не по зубам, и от этого ярость его становилась только горше и беспомощнее.

А пока лорд терзался в своём кабинете, строя новые, несбыточные планы по возвращению Иллариты, в другом конце замка его фаворитка тоже не находила себе места.

Дедея, чьё положение с каждым днём становилось всё более шатким, а надежды — всё более призрачными, чувствовала, как мир, который она так тщательно выстраивала последние месяцы, рушится на глазах.

Ещё недавно, когда Илларита была женой Виллема и он заставлял её прислуживать Дедее, та купалась в лучах его внимания. У неё было всё, что она могла пожелать — подарки, ласка, обещания и власть над той, кто была законной герцогиней. Но стоило герцогу развестись, и Виллем заметно охладел к матери своего первенца.

Во-первых, он перестал навещать её по ночам.

Может быть, из-за выросшего живота, который уже невозможно было скрыть под просторными платьями, может быть, потому что она больше не была запретным плодом, который нужно прятать от всех, а может быть, потому что она напоминала ему о том, чего он лишился?

И, во-вторых, теперь Виллем почти не дарил ей подарков, а когда она приходила к нему сама, с трудом скрывал раздражение. И почти сразу отправлял е восвояси.

Она не знала, что делать, и не понимала, почему всё пошло не так.

Когда Виллем освободился от графини, Дедея подумала, что теперь он непременно на ней женится — иначе зачем он всё это затеял и задаривал е подарками? Однако дни складывались в недели, недели перетекали в месяцы, но герцог даже не заикался о браке.

А когда она, не выдержав, сама подняла эту тему, милорд накричал на неё, выгнал из своей комнаты, велел не лезть в его дела и помнить своё место.

Она умчалась в свои покои в растрёпанных чувствах и несколько дней изводила прислугу.

А потом случилось страшное…

Однажды ночью Дедея решилась навестить герцога, в надежде, что она сможет растопить лёд и вернуть им прежнюю страсть. Подойдя к двери его покоев, она услышала, как пьяный Виллем разговаривает сам с собой. Фаворитка замерла, прижавшись ухом к щели, и то, что она услышала, заставило её кровь застыть в жилах.