Книга Брачный приговор, страница 116 – Натаэль Зика

«Неужели…, —подумала она, и мысль обожгла, заставив кровь прилить к щекам . — Неужели они говорят о нём?»

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.

— Вы… вы имеете в виду графа де Монтерея? — спросила она, едва шевеля губами.

— Ты сама назвала его имя, — ответили духи, и в их голосе послышалось что-то похожее на одобрение. — Твоё сердце нашло ответ, дитя!

— Но он…, — Илларита запнулась, чувствуя, как к лицу приливает жар, а руки начинают дрожать. — Он никогда не говорил… никогда не показывал… Я видела, что он благороден и смел, но была уверена, что граф относится ко мне как к другу или как к сестре.

— Ты слепа, дитя, — вздохнули духи, и в этом вздохе слышалась вековая усталость от человеческой глупости. — Совсем слепа. Граф давно любит тебя — отчаянно, безнадёжно, без надежды на взаимность. Он готов умереть за тебя и готов жить для тебя, но молчит, потому что боится.

— Чего же он боится? — прошептала Илларита, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Неужели я такая страшная?

— Глупышка! Он боится быть отвергнутым, — ответили духи. — Думает, что после герцога ты никогда не посмотришь на него как на мужчину, и не поверишь его чувствам. А ещё он не хочет на тебя давить, боится обидеть или огорчить. И хотя твой отец прямо предложил ему руку дочери, граф не захотел этим воспользоваться. Он ответил, что ты сама должна решить — настаивать и принуждать он не будет.

Илларита уронила лицо в ладони, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями — облегчением, страхом, надеждой и ещё чем-то огромным, чему она пока не могла дать имя.

— Я тоже…, — прошептала она, чувствуя, как слова сами срываются с губ. — Я тоже люблю его и думала, что он просто проявляет вежливость, не больше. Ведь Арвид видел меня полураздетой, избитой, в грязи и ссадинах, а леди не должны показываться лордам в таком виде! И я не знала… я не понимала… Он всегда держался так ровно, так почтительно…

— Ох уж эти влюблённые! — в голосе духов послышалась усмешка, но не злая, а скорее добрая, снисходительная. — Сколько веков мы наблюдаем за вами, и каждый раз одно и то же. Вы боитесь говорить прямо, боитесь признаваться, боитесь первыми протянуть руку. А время уходит! Сколько разбитых сердец и несчастных судеб случилось из-за нерешительности и пустых страхов… Ведь всё могло бы быть иначе, если бы хоть один из вас нашёл в себе смелость сделать шаг навстречу. Иногда для счастья достаточно одного слова — но чаще всего это слово остаётся не произнесённым. Учись не терять время даром, дитя! Не прячь чувства за гордостью и сомнениями — жизнь слишком коротка для упущенных возможностей.

— Что мне делать? — подняла голову Илларита, чувствуя, как слёзы высыхают, и внутри разливается решимость.

Иди к нему и скажи, что чувствуешь, — напутствовали духи. — Не жди, пока он соберётся. Не выбирай подходящего часа и не надейся, что судьба будет бесконечно подталкивать вас друг к другу. Действуй сама — вы оба заслужили счастье, а граф слишком тебя любит и слишком боится обидеть или оскорбить своим признанием. Иди к нему!

Илларита поднялась с колен, чувствуя, как внутри разливается тепло, будто кто-то зажёг маленький огонёк в самой глубине души.

— Хорошо, — сказала она твёрдо, уже не сомневаясь в правильности этого шага. — Я… я постараюсь!