Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.1, страница 65 – Нора Ольвич

— Вейлр, мы где? Сколько ещё осталось?

Ответ я уже не слышала, уплывая далеко, далеко. Уходя практически в бессознательное состояние. Только кузнец мог так осторожно держать меня, облокачивая голову на плечо, ему я доверяла, как отцу родному. Он и был им долгое время. Он и месье Жак. Жак. Горечь заполнила сознание. Мой учитель, его глаза, они были всюду. Только он мог заметить, что я уснула в седле. А ещё отец.

Воспоминания кадрами киноленты ложились во сне, перенося меня в Париж. Я выхаживаю больного кузнеца. Его благодарность не знает границ. Он прикладывает мои натруженные руки к своему сердцу. А потом становится моей тенью, на многие месяцы восстановления. Великолепные дамы — Бланка и герцогиня Анна, сад в Лувре.

Скучаю.

Сюжеты наслаивались одни на другие. Комнаты и гостиные. Дворцы и каравеллы. Дядюшка Франциск, и его длинные ноги, горящий камин, чашечка какао. Передо мной проносилась вся моя жизнь.

Тёмная комната, свечи, которые скоро зажигают слуги. Тело. Его вносят на носилках и перекладывают на кровать. Тихий стон. Что происходит? Где я?

— Вейлр! Только не это!

Нет. Это не он.

— Мессир Томас Уилсон, что с вами?

Меня не слышат! Меня никогда не слышат во сне.

В комнату кто-то входит. Оборачиваюсь. Милорд Иаков.

— Она приходила, милорд. Она смотрела мне в глаза.

— Кто? — Изумлённый голос короля.

— Мадонна, сир. Она была моей смертью с глазами донны Каталины.

— Оставьте это Томас. Кто на вас напал? Вы сможете их описать? Вы узнали их? Дайте уже показания.

— Она смотрела мне в глаза, сир. Смерть, в чёрном, траурном платье, она ждёт ребёнка. Сир. Вашего ребёнка, — это было похоже на бред.

— С немым укором, с глазами Донны Каталины. Я предал всё, во что верил. Сир. Нельзя делать то, что вы задумали. Вы лишитесь всего. Наследника и престола. Семьи и жизни. Страна погрязнет в войнах. Мадонна, она приходила взглянуть мне в глаза. Укор. В них был укор.

Король перекрестился.

Томас стонал всё сильнее. Крик жуткой боли заполнил моё сознание, и, казалось, всю комнату, весь королевский дворец. Его нательная рубашка стала пропитываться кровью.

Доктора, разрезав её, замерли в священном изумлении.

Все шрамы, что зажили, ещё в Новом Свете заново воспались. Как будто пытки были произведены только сейчас. Я смотрела и узнавала удары, что наносила своим стилетом. Это я так мысленно убивала этого человека. Вонзая острое оружие в его плоть!

Умирая, он что-то ещё говорил королю. Он не просил. Он предрекал.

— Она заберёт всех ваших детей! Сир! Остановитесь!

— Но я не убивала его!

Как он мог получить раны, которые я наносила мысленно, в порыве гнева. Бежала коридорами дворца, ища выход. Но даже в самых запутанных путях есть надежда на исход, на освобождение от оков самозабвения. Страхи и сомнения, как призраки, преследуют, мешая двигаться вперёд. Но сила воли побуждает продолжать, искать выход даже там, где кажется, что его нет. Мне везде казалась кровь. Я боялась притронуться к стенам, боялась испачкать руки, всю себя. Я не хотела быть грязной! Я не убивала его!

Забившись в какой-то угол, отчаявшись найти выход, ждала рассвета. Для своей Души. Где он, рассвет для моей Души?

Закрыв глаза, слушала тишину. И вновь искала ответы на свои вопросы, на свои томительные сомнения. В мерцающей тьме, прокладывая путь мыслям, стремилась обрести понимание и спокойствие. Душа жаждала пролить свет на тайны, которые скрывались где-то в глубине сознания.