Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 39 – Нора Ольвич

— Вы помните, что тогда произошло? На палубе бота?

— Как во сне. Сеньоры почему-то опять интересовались донной Федерико, очень напористо.

Отец пытался вспомнить, делая усилия. Как же он пойдёт к Франциску на приём?

— Я помню, я вышла тогда и слышала, они стояли напротив вас, и тот пожилой сеньор, он очень нервничал. Это и понятно. Если его невестка такое совершила. Это же грех перед создателем нашим, несмываемый. Перед всей семьёй. Будто сам дьявол её попутал, а затем у него носом пошла кровь.

Я транслировала воспоминания, словно вливала их в сознание отца. Почувствовала лёгкую ломоту в висках.

— Ох. Голова. Как вспомню кровь и мужчину пожилого, без сознания…

Откинулась на спинку дивана, прикрыла глаза.

— Не стоит больше говорить об этом. Но если Франциск начнёт задавать вопросы, у нас есть что показать ему. Пригласите его инкогнито в дом, не страшитесь этого, ведь наши помыслы чисты, и мы готовы предоставить ему доказательства в том.

'— Когда на приём к Франциску?

— Завтра'.

Окна наших с мадемуазель Анжелик покоев выходили на внешнюю сторону улицы. Тонкие, прозрачные стёкла, отец очень быстро старался наладить их производство. Невесомая вуаль тюля, высокий этаж, а там, за ними, внизу кипит чья-то очень насыщенная жизнь. Крупнейший город прекрасной Франции, Париж.

Весна.

И мне вновь придётся в это окунуться.

Один только нерешительный шаг, мне необходимо его сделать.

Душа без устали рвалась на волю, устав от замков и тёмных лабиринтов. Она стремилась к свободе, к свету, к бесконечности. С каждым днём желание вырываться из тесной темницы страхов становилось всё сильнее и настойчивее.

На первом этаже флигеля шли работы. Стеклодувы без устали налаживали процесс производства в мастерских. Все были вовлечены в это действие. Зеркала, которые делали только в Венецианской республике, были баснословно дороги. Хотелось посмотреть всё своими глазами, побывать на производстве, потрогать и поймать творческую волну.

То, что изобрёл наш кузнец, и стекольных дел мастера Шотландии, с подсказки донны Каталины было, по сути, сенсацией. Только в наших девичьих покоях висело два больших зеркала, в которые, если отойти на расстояние, можно было увидеть себя в полный рост. Небывалая роскошь по тому времени. Ведь по нынешним меркам за продажу или бартер одного такого роскошного зеркала можно было купить неплохое имение.

Эскизы обрамлений, для них я делала сама, а затем передавала негласно месье Вейлру. Это была очень красивая ковка, он мастерски справлялся с поставленными перед ним задачами. Обернулась, нашла взглядом его работу: смотрится великолепно, немного в русском старинном стиле.

Безусловно, это не то производство, к которому мы привыкли в двадцать первом веке, но тем не менее. Я меняла историю этого мира, вероятно, каждым своим действием, словом или поступком. Возможно, именно из-за этого до сих пор держалась на плаву.

Вспомнилось, зачем я здесь.

Лавка благовоний недалеко от собора Парижской Богоматери, мессир Рене. Вчера я послала к нему своего ювелира, инкогнито. С маленьким письмом. Несведущий человек и не поймёт, о чём это я. Так, набор названий. В ответ я получила несколько писем от маркизы, Анны и Бланки. Они нашли способ, как наладить общение с нами. Что же, на зимних каникулах мы однозначно посетим Флоренцию. А сейчас мне нужно готовиться к встрече с Франциском, он не должен даже заподозрить, кто на самом деле воспитанница князя, приехавшая из Московии.