Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.2, страница 144 – Нора Ольвич

Далее всё рассказала мадам Жанне.

— Девочка, бедная. Да что же это? Кто этот испанец?

— Я не хочу даже мысленно позволить себе допустить то, что ты можешь подумать. Но это случилось по нашей вине. Недосмотрели. Впредь будем умнее. Завтра Мари пойдёт под венец по доверенности. Ребёнок будет рождён в законе. Ивонн занимается кольцом, там такой слой грязи и ещё какой-то липкой гадости, что прикасаться противно. Помоги что-то решить с нарядом для нашей девочки. Скромно, но дорого и солидно, и главное — не забудь про траур. Предупреди сеньору Пломмия с мужем. Я же займусь документами.

Копируя размытый почерк покойного, Аймара набросала ещё несколько писем с заверениями в вечной любви к Мари. В каждом из них непременно касалась темы венчания, что оно непременно состоится к концу зимы, как только сладится его вопрос со службой при дворе.

Доверенность, она была составлена на случай непредвиденных обстоятельств, ведь молодой человек в Париже планировал заняться исключительно карьерой военного. В доверенности прописала, что по ней можно будет вступить в брак на случай тех самых непредвиденных обстоятельств, и что благородная дева Мари-Энн Кристель Дюбэ является полной наследницей славного рода баронов де Байе. Перстень был хоть и из непонятного дешёвого сплава, но с гербом баронства. Растение с тремя расцветшими лилиями было видно отчётливо, и полустёртый крест в самом верху. И то ладно. Заверяла всё своё творчество оттиском именно этого перстня. Проставляла даты прошедшего года, именно того периода, в который Мари встречалась с бароном. Немного делала потёртости для достоверности.

Затем нашла в своей коллекции колечко для обручения, что Мари будет носить не снимая.

Попросила горничных убрать в покоях, когда-то принадлежащих сеньоре Адории. Эти три комнаты, они перейдут в пользование юной баронессе.

Играя с Луизой, Мари успевала общаться и с малышкой Росаной, рассказывая ей сказки. Дети привыкли к ней и слушались её беспрекословно. Младшие близнецы, осторожно прикладывали руки к животику, однозначно ожидая пополнения в своих мужских рядах.

— Если родится мальчик, то нас станет больше.

— Вот если бы сразу двое!

Их глаза заговорщицки блестели. Мари-Энн смущённо краснела.

Впервые она после своего приезда пошла на контакт с детьми, и с удивлением увидела, что никто у неё не спрашивал про мужа. Все относились к ней с должным уважением. И взрослые, и дети. Оставив Илону на нянях, прошла с будущей мамочкой в свои комнаты.

— Мари, у вас есть какие-либо записки или письма от Аймара?

Она покраснела, утвердительно кивнув.

— Понимаете, он раскаялся, очень. Вот это всё он писал к вам.

Я кивнула на столик с бумагами.

— Только отослать не успел. Перед смертью вспоминал вас в бреду. Просил прощения. Вы простите и отпустите его, хорошо? Вероятно, он не ведал, что так всё произойдёт.

Рыдая, девушка читала что-то из писем, она старательно ловила платочком слезы. И всё же, капая на странички, они размывали кое-где написанное, придавая ещё более настоящее состояние тому, что родилось экспромтом, в надежде, что так будет правильно.

А я же смотрела, как девушка воспринимает написанное, совершенно не понимая, что письма писал кто-то другой.

Ложь во Благо. Принесёт ли она душевное равновесие той, ради которой всё это делалось? Я хотела верить, что это действительно будет во благо.