Книга Затмение; Год 1666 – Часть 1, страница 58 – Нора Ольвич

Зайдя в комнаты, глянула на Иннес, закрыла основательно свои покои, пряча ключи.

— Как она? — Иннес была в тревоге. — Что она говорила? Зачем она забрала у нас Эйлис?

Это был шёпот, испуганной женщины.

— Сидит в кресле и молча приходит в себя. Нам нужно уходить, промедление может стоить жизни. Я не пойму, что с ней случилось.

— Она всё время медлила с платьями. Болтала, не умолкая.

— Леди Иннес, с этого дня никогда не молчите о своих подозрениях, на кону стоят наши жизни, и наша свобода.

Открыла вход в лабиринт. Повесила рюкзак за спину на простенький утеплённый жакет прошлого столетия. Взяв сумки в руки и попросив Эйлис держаться за ручку одной из них, зашла за колонну камина, небольшой простенок, он был с секретом. Иннес, последовала моему примеру, в последний момент я решила забрать сумку леди Вайолет, донесём как-нибудь, подумалось вдруг.

— Подождите леди Иннес, я заберу и оставшуюся сумку, — внесла её в лабиринт, затем утопив в стену выступающий камень, скрыла потаённый вход в покои.

— Тихо, пойдёмте за мной. Что у неё в этом сундуке, он право самый большой из всей клади. Я забрала его с собой на всякий случай не пойму только какой, но просмотреть нужно всё обязательно.

— Я не знаю леди Дениза, всё необходимое нам с дочерью я взяла, — в руках у Иннес была небольшая сумка в форме сундука, сделанная из добротной кожи, — давайте я помогу с багажом леди Вайолет.

— Хорошо. Уходим.

Старались двигаться в полной тишине, возможно потому, что подсознательно боялись услышать, как во входную дверь замка раздастся громкий стук огромного дверного молотка в форме головы льва, что злобно таращил глаза на входящих. Боялись, что что-то пойдёт не так, сорвётся и не получиться, и тогда мы застрянем в этом месте на всю оставшуюся жизнь, что «замок наших страданий» станет моей пожизненной тюрьмой.

Я боялась, что леди придёт в себя и начнёт стучаться в двери покоев.

А главное, я боялась себя, что, услышав, возможно, её стоны брошусь помогать убитому мною человеку.

Тяжёлый груз лёг на плечи.

Как с этим справлялась Кристин? Не хочу об этом думать. Ни сейчас, не потом. Схожу на исповедь в Париже, станет легче, скажу падре, что грех на мне… пусть сделает что-нибудь. Прости меня, Господи.

Лестницы и переходы, я хорошо ориентировалась в лабиринте. Не забыла взять ключ от последней двери, которую мне предстоит закрыть в этом замке. До нас стал доходить свежий воздух. Малышка не отставая шла за мной, затем её мама. Сумки замедляли нам возможность передвижения.

— Немного осталось. Можете посидеть на сундуках, я пойду, открою двери.

— Ваша светлость, пойдёмте вместе, — испуганный и не менее уставший голос Иннес, сказал мне о многом, она просто боялась оставаться в одиночестве.

— Хорошо, леди.

Долго возилась с замком на двери, что должна была выпустить нас на волю. Наконец-то заржавевший механизм со скрежетом повернулся с мёртвой точки. С трудом сдвигала, словно вросшую за век в каменистый берег металлическую дверь. Боялась не успеть к прибытию Филиппа. Плечо болело, уже не переставая. Наконец-то я выбралась в ту узкую щель, что получилось сдвинуть для прохода. Тянула дверь на себя, стоя на улице в темноте, приседая, стилетом и руками в перчатках отгребала слой земли.

— Леди Инесс, передавайте мне сумки.