Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 83 – Нора Ольвич

Когда же под усиливающимися струями дождя она просто осела в бессознательном состоянии на землю прямо в размытую дождём грязь он, схватил её словно свою добычу, укрывая плащом и, крича, что-то приказчику, он нёсся к своему скакуну.

Водрузив девушку на него, вскочив следом, кричал чтобы я верхом с детьми отправлялась к нам домой, вслед за ним.

Я слышала, как рыдает в испуге Эйлис, хватаясь ручонками за Люка, и видела, как благородный сеньор израненными руками укрывает плащом безвольное тело девушки, что ещё мгновение назад шла рядом около меня.

Мне казалось, что этот день не закончится никогда, что это происходит не с нами, но Уголёк, поторапливая меня, подталкивал боком, словно напоминая, что нужно сделать, чтобы оказаться на нём верхом.

Шевалье Ноэль и охрана, они встретили нас буквально на полпути к дому, и я не знала, что сказать им. Не знала, как смотреть в глаза мужчинам. Боялась начала вендетты или чего-то ещё. Не понимая, отчего нам нет покоя ни на одном месте на земле в этом безумном столетии.

Погода явно не располагала к разговорам. Гнев и мысль вонзить кинжал в спину соседу преследовали меня, но, беспокоясь о репутации виконтессы, я молчала в бездействии, с силой прижимая к себе всхлипывающую малышку, что сидела впереди меня. Чувствовала ручонки Люка на своей талии.

Прекрасно осознавала, что суровый мужчина, молча ехавший возле и держащий сейчас девушку на руках, заботливо прижимающий её к себе, также понимает, что не будет ему наказания за содеянное, что все родственники попытаются сокрыть произошедшее в его имении, беспокоясь о честном имени леди Иннес и её дочери.

* * *

— Сеньор, зачем вы появились в нашей жизни?

Я говорила очень тихо, считая, что мы точно в аду, вкладывая в эти слова всю ненависть, что скопилась во мне, не пытаясь скрывать её. Я не хотела, чтобы нас слышали окружающие, но хотела, чтобы слышал Он.

Я смотрела ему в глаза не отрываясь. Этот омут затягивал меня.

— Уезжайте отсюда, навсегда. Ведь если она умрёт, я убью вас сеньор. У нас нет мужчины в семье за нас некому постоять, и я сама вызову вас на поединок. Клянусь, я когда-нибудь убью вас.

Он молчал. Сложно было сказать, что происходило у него в душе. Он молчал всегда.

А леди Иннес не приходила в себя уже вторые сутки, Эйлис тихо плача, просто скуля как побитая собачонка, говоря, что обидела свою мамочку и из-за этого она больна, отказывалась от еды, делая всего несколько глотков воды отвечая этим на просьбы своей главной нянюшки.

Она лежала на кровати в своей комнате, просто смотря в потолок безжизненными глазами, и таяла у нас на глазах.

Кормилица, словно понимая кто всему виной глаз, не сводила с нашего ежедневного гостя, что мрачной тучей застил свет, стоя возле окна в гостиной.

Что мог сказать полковой лекарь о хрупкой девушке, которая в бреду металась в своей спальне на женской половине красивого особняка?

В сознании каждый раз заново убегающая от своего преследователя она умоляла его остановиться и выслушать её. Сгорая в горячке, выдавая себя своим бредом, что без устали шептали сухие потрескавшиеся губы, задыхаясь, она пыталась встать и вновь в бессилии падала на подушки, и всё начиналось вновь, она металась, стонала и говорила очень быстро невпопад и очень возбуждённо.