Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 76 – Нора Ольвич

Мы вырастили в подвале на апельсинах зелёную плесень, а затем высушенной и размятой в порошок также присыпали раны тонким слоем, уговаривая полежать жеребца на одном боку хоть какое-то время.

Я спала рядом с ним на топчане, без меня он рвался из закрытого помещения на волю, а утром выводила на прогулки и водопой. Не привязанный он, просто тихонько вздыхая шёл рядом, больной и сломленный, нуждающийся в любви и ласке.

Говорила с ним, постоянно показывая округу и рассказывая, что я сейчас делаю.

Шло время, наши прогулки всё больше удлинялись, казалось мы обошли уже весь наш огромный холм, спускаясь к морю, надеясь на оздоровительный эффект морской воды, я заходила с ним в воду по пояс, купая и счищая с него засохшие струпья ран.

— Уголёк, ты мой, мы слишком далеко с тобой зашли, скоро солнце будет в зените и возвращаться будет нелегко в самую жару, да ещё в гору, пойдём уже домой, сегодня будет высокая волна, я немного подмёрзла в воде.

Положив руку на гриву жеребца, я вдруг уловила своё желание оказаться верхом на нём.

— Ты позволишь мне это когда-нибудь? Ты ведь не уронишь меня?

Тихое фырчанье в ответ и сопение рядом с моим ухом, он вдыхал мой запах, а я ощущала его энергию и тепло, и он для меня бы целым миром.

Выйдя на берег и отжав холщовую юбку, я с интересом заглянула в его глаза, он словно ожидал чего-то. Стоя совсем близко улавливал носом мои растрепавшиеся волосы.

— Ты согласен? Пока без седла, хорошо?

Вздохнув и взяв его за холку, второй рукой оперившись на широкую спину животного, а перед этим взобравшись на большой покатый валун, подскочив и перекинут одну ногу, я оказалась у него на спине. Юбка задралась высоко, оголяя до жуткого неприличия ноги. Впервые в жизни он позволил хрупкому человеку, девушке, оказаться на нём. Для него было всё удивительно. Нервно перебирая передними ногами, сопя от напряжения, он двинулся. Аккуратно неся меня в сторону посёлка, поддёргивал ушами, слушая мой голос:

— Нам нельзя туда, ты с ума сошёл? Это будет нашей тайной. Мои ноги увидят все поселковые женихи. Вот будет разговоров. Стоп!

Я сжала его спину коленями и подалась вся назад. Как чутко он среагировал на это.

А затем я учила его командам, однозначно разворачивая животное в противоположную сторону от жилого посёлка. Волна точно в сговоре с нами накатом шумела, обещая сохранить всё в тайне. Мы заходили снова в воду и прижимаясь к нему всем телом, обнимая его за шею, я шептала, что мы навеки вместе.

Он не хотел спать в одиночестве и первые ночи грозил разнести конюшню, без устали стуча копытами в дверь стойла. Его ржание доносилось, казалось до самих гор.

— Лежи, пошёл уже второй месяц, как ты спишь с ним в стойле, это не может продолжаться бесконечно. Он здоров как бык, и скоро разнесёт временное строение, что служит ему домом, ему нужен хороший загон.

Княжна, взяв мою шаль, шла с ней к Угольку, её долго не было, и я в нетерпении была готова, оставив всякие обещания вернуться в конюшню на свой топчан, специально установленный для госпожи графини. Вернувшись обратно, девушка с видимым удовольствием засыпала в тишине.

— Отчего он затих? Что ты ему сказала? Чем ты усыпила его?

— Вот можешь ты создавать проблемы, Душа моя. Сказала, что ты спишь и придёшь завтра утром. Он всё понял и стянул к себе в стойло твою шаль с двери, а затем успокоился.