Книга Затмение; Год 1666 – Части 2, 3, страница 58 – Нора Ольвич

— К чему такая жестокость, синьоры, неужели монастыря было недостаточно?

— Совершённое преступление, чудовищно по своей жестокости, маркиза и её камеристка промучились несколько дней. Был вызван лекарь высокочтимого синьора Контарини, его усилия смогли только ненамного облегчить мучения несчастных женщин.

Молча вникала в то, что говорил синьор Торризи, разглядывая будто через туман лицо венецианца. Не находя в этом человеке ничего от Себастьяна, я всё больше ощущала ненависть к нему. С дрожью во всём теле представляла, что сейчас происходит на центральной площади Венеции.

Головы. Мадонна!

Что будет твориться завтра во время службы по отпеванию маркизы в храме.

— Синьор Никола Бертолини, он обезумел от горя, ваша светлость, вам нужна охрана. Он поклялся учинить свой суд над виновными.

— Над кем? Кого он считает виновными? — мой голос звучал словно из подземелья.

В комнате стояла гнетущая тишина.

— Меня? Это вы так считаете? Или Он? Кто решил переложить вину за произошедшее на наши головы?

Осторожно встав, прислушиваясь к себе, прошлась по комнате. Ощутила дрожь в ногах. Несмотря ни на кого сосредоточенно обдумывала ситуацию.

«— мне нельзя больше терять над собой контроль, надо держаться, они готовы как никогда воспользоваться ситуацией».

— Я невиновна перед семейством Бертолини, нет нужды меня охранять, синьоры. У меня есть доверенные люди, с ними я буду завтра рано утром в храме.

— Графиня, вы не понимаете всей сложности ситуации!

«— как он смеет мне такое говорить? Подонок».

— Отчего же, прекрасно понимаю. Ваша невеста синьор Торризи отравила сестру моего покойного мужа. И вы собираетесь охранять меня, выставляя перед всей Венецией совершенно в невозможном свете. Я отказываю вам от возможности приезжать в мой дом. Я не хочу этих встреч.

— Немедленно покиньте имение!

Мой голос дрожал от избытка чувств, все замершие люди в гостиной понимая, что я доведена до крайнего состояния, боялись сказать хоть что-то в ответ. Горничная, убиравшая чашечки с недопитым кофе стремительно выскочила из помещения.

Отвернувшись, я встала возле окна. Сжимая в кулаке кусочек ткани тюли, впивала ногти в кожу руки. Не обернулась, когда услышала, как в бешенстве, выходя из покоев Торризи, сорвался на двери.

'— верно свежая штукатурка осыпалась от такого удара, Господь с ней.

«— Ненавижу, подонка»!

— Как вы горячи дитя моё. К чему так оскорбили такого влиятельного родственника?

— А зачем он меня оскорблял своими подарками такое продолжительное время? Чего добивался, имея юную красавицу невесту устроив эти показные ухаживания? Зачем довёл девушку до края, отчего она решилась на это страшное преступление? Почему её голова сейчас на площади? Как всё это ужасно и отвратительно, и невыносимо по своей сути!

— Дениза, выпей вот это. Тебе нужно успокоиться. Прошу.

Дрожащий стакан в моих руках действительно показал, что я на грани.

Ещё немного и меня накроет истерика.

«— как пережить мне завтрашний день? Как смотреть в глаза убитому горем отцу Лидии»?

«— Как взглянуть на тело усопшей в мучениях Маддалены».

Представив попытку уехать из страны, становилось тягостно и невообразимо мерзко, всё во мне словно противилось этому. Отчего мне нужно прятаться за охрану, отчего бежать? В чём моя вина? Отчаянно хотелось найти выход.