Книга Затмение; Год 1666 – Часть 4, страница 87 – Нора Ольвич

Лёгкие шаги мальчика и его смех раздавались уже в коридоре. Итак, минус ещё один парфюм и не только он один, пропала пилочка и вышитый Денизой платочек.

— Я не догоню его в этих юбках, где Тереса?

— Вы разбаловали детей, госпожа маркиза. И няни не могут найти с ними сладу, мой сын поддался всеобщему настроению и решил пропустить дневной сон, а ему всего три месяца.

— Граф Эдуард, оставьте этот тон, что вы делаете?

Мужчина, без особых усилий приподняв меня, перенёс обратно в лавандовую «шёлковую комнатку-коробочку» и запер дверь изнутри.

— Ваша светлость, что скажет прислуга? Это мой будуар. Вы не вправе здесь находиться.

— Я отец и имею право на всё, и я требую отчёта. Что случилось на вилле, из-за чего графиня мрачнее тучи перед грозой и не спускает виконтессу Бланш с рук?

— Только если вы мне расскажите, что скрывается за вашими этими недомолвками. Я слишком хорошо вас знаю, а ещё этот взгляд не даёт мне покоя. Что вы умалчиваете?

— После вас дорогая.

Мой рассказ мог быть кратким, но мне сложно было просто высказать факты без добавления личных эмоций и мыслей. Всё больше доверяя своему собеседнику, я открывала свои переживания и чувства, а затем и подозрения.

— Одностороннего венчания не будет, это приказ.

Граф был твёрд в своём решении, и я была уверена, что он не допустит ничего подобного.

— Я знаю, вы в принципе изначально были против этого замужества; но после помолвки говорили, что отказ невесты от свадьбы может отрицательно сказаться на репутации нашей семьи; вы можете очень критически относиться ко всему, что связано с милордом Ренделлом, я не удивлюсь, но и мне не хотелось бы менять что-то в ранее сделанных договорённостях наших семей в угоду Ордену.

— Он уехал в Женеву, раньше, нежели собирался. Практически на полнедели. Инкогнито его сопровождает несколько моих людей. Также его воспитанник не доволен многими действиями своего дяди и готов поделиться с нами информацией. Посмотрим, что скрывает благородный милорд Ренделл в Женеве.

— Вы неисправимы сеньор, плетёте паутины и раскидываете их, словно заманивая туда добычу.

— Действую во имя нашего рода и семьи, и так маркиза, вы передали письмо с формулой в руки Денизы, что дальше?

— Пока не могу знать; только предполагаю, что её светлость была потрясена до глубины души. И мне воистину хотелось прикоснуться к ней в те мгновения и спросить о том, на что она готова, чтобы наполнить свою жизнь смыслом.

Но это было бы чересчур прямолинейно и бестактно, и я нарушила бы что-то важное, что происходило у неё в душе; я промолчала, она должна была сама… решиться.

Граф молчал, сканировал взглядом свой объект изучения и молчал. А этим объектом, как вы уже догадались, конечно же, была я.

— Каталина, вы так романтичны в этом воплощении и откровенны, что порой я теряюсь.

Взяв какую-то безделицу с моего столика со старинным зеркалом, заставленным шкатулками и флаконами он мысленно был далеко.

Я же следила за флакончиком с любимым парфюмом. Произведение искусств, которое воплотило в себя огранённый горный хрусталь с выемкой внутри для солнечной душистой жидкости в инкрустации из серебра с маленькими вставками из драгоценных камней. Этот дизайн мне особо нравился, нравился он и Денизе.

— Не одевайте больше маску, когда в такт вашим шагам покачиваются эти серьги и спина становится вызывающе прямой, мне не по себе от воспоминаний о Шотландии и наших ошибках, говорите со мной всегда откровенно моя маленькая, неугомонная маркиза, — глаза его были в этот момент ясными и очень серьёзными, — я говорю вам это, поскольку, думаю, вы можете понимать меня как никто другой и доверять в полной мере.