Книга Затмение; Год 1666 – Часть 4, страница 86 – Нора Ольвич

Семья должна воссоединиться.

* * *

Она не открывала более послание от герцога д’Лафонтена. Занявшись переездом, мы не принимали более гостей в доме. Собирая детей, их игрушки и одежды, и ища несносную бишон-фризе Моник по всевозможным закоулкам виллы, слыша при этом тихий смех детей, укладывая в дорожные сундуки всё самое важное для себя, удивляясь, как успели накопить столько вещей за очень короткое время, позабыли о самом главном.

Просьба милорда о венчании в конце недели, осталась без нашего удовлетворения. Он не дождался официального ответа.

Строгий указ охране был дан весьма своевременно, к имению было не подъехать. Приехавший с визитом милорд Ренделл вынужден был отправиться в Женеву так и не повидав свою невесту. Это было грубо с нашей стороны и походило на очередную размолвку между невестой и женихом. Я ожидала подарков для мадам Денизы. Возможно украшение; любимые ею жемчуга, но тщетно. Бросая прощальный взгляд в зеркало в гостиной, обещая, уже по традиции, скоро вернуться, увидела в отражении растерянную сестру, подругу — неповторимую и такую ранимую в эти часы, которой шептала я когда-то в прошлом, что её любят все.

— Никогда не забывайте, что мы у вас есть. Никогда. Дети уже в экипаже с нянями. Поехали.

— Он будто уверен, что вернётся и будет всё по-прежнему.

— Будто так. А разве нет? У вас есть по этому поводу другие мысли мадам Дениза?

Заметив нерешительное пожатие плеч и уклончивый взгляд, прошептала:

— Но ведь последнее слово осталось за нами. Вам, ваша светлость решать, кто будет вести игру. Не забывайте покер, действие интеллектуалов.

— Хотелось оставить на время игру и расслабиться по возможности, конечно, или вся жизнь… будет как схватка?

— А это нам не ведомо. В дорогу, Душа моя.

* * *

Не буду описывать наш приезд домой; удивительно, но мы по праву считали это уютное строение домом.

Во всём чувствовался безупречный стиль и уклад, порядок и обстоятельность. Княжна Элена на дух не переносила того, что не соответствовало её внутренней гармонии. Было невероятно впечатляюще окунуться в этот мир; каждая деталь в гостиной была дополнена и будто обновлена, особенно красивые фрески на стенах. Тонкий рисунок из позолоты отреставрирован, стены выбелены, шёлк обоев заменён на похожий.

Некоторые полотна с военными действиями на море переместились в галерею и их места заняли портреты. Наши, из прошлого, а ещё удивительно дорогих для осознания потомков. Казалось, в комнате слышен тихий шум музыкальных инструментов, который создавало движение воздуха и света; он правильно падал на каждый предмет, подчёркивая красоту и изысканность. А свежий воздух с моря пробивался через приоткрытые окна.

Графиня в эти дни не отпускала от себя Бланш, будто ища у неё поддержки и очень часто проговаривала мысли о том, что близнецы возможно знали, где прячется перед переездом Моник.

— Я чувствую, что они одна команда. Это был сговор. И они не хотели переезжать, затягивая время; молчали про укрытие упрямой собачонки.

Но все эти страсти меркли перед суровым взглядом графа Эдуарда. Он преследовал меня всюду, даже в личном будуаре. Впрочем, не только он.

— Виконт Раймон, вы пришли поиграть? Отдайте, пожалуйста, этот флакон, он вам ни к чему. Как вы умудрились убежать от няни? Мадонна, да что же это такое?