Книга Не про Любовь!, страница 29 – Нора Ольвич

Я бросилась к двери.

— Не смей выходить!

Она поймала меня и удерживала, стараясь закрыть собой от того, что происходило там, на берегу.

— Нас сейчас смоет в океан! Мы погибнем!

— Надеюсь, что нет. Дубам вокруг сколько лет. Ни разу волна не доходила до дома. Успокойся. Не так всё просто. Наше появление в этом времени не прошло даром. Боюсь, что мы внесли хаос в устоявшийся порядок вещей, нарушили хрупкий баланс сил. Наши знания о технологиях, даже наши моральные принципы – всё это стало катализатором непредсказуемых изменений. Нужно выждать и напитаться этой силой. Открой себя, изгони страхи, из-за которых не могла уснуть вечером. Иначе нам не выжить!

Отпустив меня, подогнув ноги, она села буквально посередине комнатушки на камни земляного пола. Никогда не забуду этого. Чёрная фигурка девушки, раскачиваясь, что-то пела гортанно, на манер шаманских криков.

Пламя в очаге, бесконечно долгий шум океана за стенами; каждая нота, слетавшая с её губ, казалась древним заклинанием, пробуждающим что-то тёмное и забытое в глубинах моей души.

В песне слышались отголоски космоса, крики диких птиц и шёпот предков.

Комната наполнялась энергией, ощутимой почти физически. Воздух звенел, и я чувствовала, как мурашки выступают на коже. Она пела, закрыв глаза, полностью погружённая в транс. Её лицо выражало одновременно блаженство и муку.

Внезапно песня оборвалась. Ида замерла, словно статуя, а затем медленно открыла глаза и посмотрела прямо на меня. В её взгляде читались усталость, и какая-то странная, пугающая решимость.

— Как только наступит утро, мы уйдём отсюда. Не зря местные избегают этот мыс. Место силы небывалой здесь. Разлом, по которому течёт ручей, о нём сложено немало легенд.

— Куда мы пойдём!

— Усадьба барона, так говорят местные о небольшом доме в готическом стиле. Его я видела сейчас. Пустует он в деревушке неподалёку отсюда. Приказчик пожилой, подслеповатый еле ноги передвигает. Вроде бы всё, дальше как судьбе будет угодно. Сил больше нет ни на что, появятся они лет через десять, при самом благоприятном исходе. Не вижу смысла менять, то, что само в руки идёт. Что думаешь?

Мне казалось, на меня смотрела древняя старуха. К слову сказать, я и себя ощущала не очень молодой в эти минуты.

Налицо был полный конфликт интересов в молодом теле уставшая и неуспокоенная Странница Душа.

Я помогла подняться подруге, усадила её на лавку.

Хлопотала дальше сама возле очага.

Отмытая и тёртая много раз песком плоская тарелка из обожжённой глины вместила часть нашего нехитрого обеда. Закипала вода в кружке. Всё остальное: — запечённые стейки, тунца и моллюски в ракушках; переложила их на фольгу из-под шоколадки, покрыла ещё одной тарелкой.

Темнота скрадывала размеры помещения, тлеющие угли, оставшиеся после большого огня, давали совсем немного света. Подхватывая палочками от ивы на манер китайцев ещё одно вкусненькое тельце моллюска, держа рукой створку, услышала вопрос, из-за которого мне пришлось обернуться в поисках… Поклажи, которую тащила на себе как бык вьючный. Я замерла.

— А что в бурдюке? Ты смотрела?

Пожала удивлённо плечами.

— А как его вскрыть? Почему вспомнила о нём?

— Вина захотелось к морепродуктам и листиков салата зелёного с кинзой. Хотя и так очень вкусно. Сейчас бы действительно вина охлаждённого полусухого белого. Один только глоточек. М-мм.