Книга Теплица для попаданки. Ягодка для барина. Часть 2, страница 26 – Вивьен Ламур

Скоро я буду дома. Скоро увижу ее, детей, нашу усадьбу. И мы продолжим строить будущее.

Вместе.

Глава 12. Рождественская ягодка

Вечер перед Рождеством. В доме было шумно и радостно. Дети готовились к празднику, и каждый был занят своим делом.

Сережа с Тимошкой уже несколько дней трудились над гирляндой. Склеивали цветные бумажные кольца, соединяли в длинную цепь, и вот она, разноцветная, уже тянулась через весь зал, свисая с карнизов и дверных проемов. Мальчишки стояли рядом, оценивали результат, спорили, не слишком ли низко висит.

— А если заденут? — сомневался Тимошка.

— Не заденут, — уверенно отвечал Сережа. — В самый раз.

Я смотрела на них и вспоминала себя в их возрасте. Давно, в другой жизни, мы тоже готовились к празднику: вырезали снежинки, клеили гирлянды из цветной бумаги, мастерили игрушки на елку. Мама учила меня складывать бумагу так, чтобы получилась красивая снежинка, с острыми лучиками и круглой серединкой. А потом мы вешали их на окна, и в комнате становилось по-настоящему празднично.

Теперь я учила тому же своих детей.

— Смотри, мама, — Машенька подбежала ко мне, протягивая снежинку. — Я сама вырезала! Правда, красиво?

Я взяла в руки бумажное чудо: неровные края, сбившиеся лучики, но в каждом сгибе было ее старание и гордость.

— Очень красиво, — сказала я. — Повесим на самое видное место.

Она радостно кивнула и побежала обратно к елке, где уже возились мальчишки.

И началось самое интересное: украшение лесной красавицы. Сережа, которому уже доверяли стремянку, водружал на верхние ветки стеклянные шары и бусы. Машенька стояла внизу, подавала ему то одно, то другое, спорила, куда лучше повесить ее снежинку. Их смех, топот, звонкие голоса – для сердца отрада, а не помеха.

Прислонившись к дверному косяку, я следила за их усердием и мысленно улетела на семь лет назад, когда мы впервые ставили елку. Тогда это было непривычно, даже пугало няню Пелагею. «Пожар будет, Лизонька!» — причитала она, глядя на горящие свечи. А теперь – любимый семейный обычай. И свечи, кстати, жгли без страха, только ставили их в железные подсвечники.

Коля принес коробку с украшениями, доставал их бережно, как сокровища. Вот восковые яблочки, вот позолоченные орехи, вот картонные ангелы с потускневшими ликами. А вот и она – клубничка. Небольшая, из воска, чуть розоватая, с зеленым хвостиком. Игрушка, которую Коля заказал тайком у столичного мастера в тот год, когда родился Сережа.

— Мама, а почему она такая старая? — спросила Машенька, протягивая руку к клубничке.

— Потому что она память, — ответила я, подхватив игрушку в руки. — Это наша первая ягодка. Я вырастила ее в декабре, в лютый мороз, когда еще никто не верил, что это возможно.

— А зачем? — Сережа спустился со стремянки, подошел ближе.

— Чтобы доказать, что умею даже невозможное. И чтобы папа понял, что со мной не пропадет.

Коля усмехнулся, ничего не сказал, только взял клубничку и повесил на самое видное место: на ветку напротив входа. Пусть висит. Пусть помнит.

На верхушке елки уже сияла та самая Вифлеемская звезда, которую когда-то водружал Николай. Я смотрела на нее и думала о том, как все изменилось за эти годы. Но главное осталось: семья, дом, вера в лучшее.

На следующий день, перед праздничным ужином, Коля предложил проехать к стройке. Декабрь, снег. Мы ехали в санях, укутанные в шубы, лошади бодро трусили по накатанной дороге.