Книга Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля, страница 81 – Анна Кривенко

Наконец, Евгений Петрович отстранился, после чего очень резко пересел на сиденье напротив и странным образом посмотрел мне в глаза. В глубине его взгляда мелькнуло искреннее ошеломление, будто он и сам не ожидал от себя того, что сейчас сотворил, будто этот поцелуй оказался просто ошибкой, совершённой им по воле непонятных чувств.

Не выдержав, аристократ тут же отвернулся к окну и замер, всеми силами изображая полное спокойствие, будто ничего не случилось. Только напряжённые плечи, которые он не мог расслабить, выдавали его истинное состояние, да ещё сжатые в кулаки пальцы, которые он поспешно спрятал в карманы пальто. Я же сидела, прижимаясь спиной к спинке кареты, и смотрела прямо на него, не веря в реальность происходящего.

Тишина в экипаже стала почти осязаемой, нарушаемая лишь мерным цоканьем копыт по мостовой да редкими возгласами прохожих за окном.

Может, мне показалось? Может, это был сон наяву, порождённый моим воспалённым воображением? Или я уже окончательно схожу с ума, и теперь меня преследуют галлюцинации? Прямо-таки просилось на язык: «Это вы в реальности меня сейчас поцеловали или у меня уже глюки?»

Но я не успела и рта открыть, потому что в тот же миг карета резко затормозила, и снаружи раздался голос кучера:

— Приехали.

Евгений Петрович поспешно выскочил наружу, даже не взглянув в мою сторону. Потом он протянул мне руку — формально, вежливо, — и я вцепилась в неё, чтобы комфортно спуститься вниз. При этом мои пальцы дрожали, а губы всё ещё горели от его прикосновений.

Выпрыгнув из кареты, я подняла голову и замерла. Мы стояли перед домом Марьи и Афанасия. Даже в полумраке я узнала покосившиеся ворота, утоптанную дорожку, ведущую к крыльцу. Как быстро добрались!

Однако я не спешила уйти и повернулась к Евгению Петровичу. Он по-прежнему на меня не глядел, взгляд был устремлён куда-то в сторону — куда угодно, только не на меня. Что с ним? Настолько сожалеет?

Меня захлестнула злость. Значит, поддался порыву и теперь не знает, как это объяснить? Может, ему противно? По старой памяти именно с отвращением он всегда смотрел на местную Катерину, и, видимо, старые привычки никуда не делись. А я, дура, на мгновение позволила себе поверить, что ему нравлюсь.

— Значит, брать ответственность за свои действия вы не собираетесь? — процедила сквозь зубы, чувствуя, как внутри закипает обида, смешанная с разочарованием и горечью.

Евгений Петрович резко поднял взгляд, и в его глазах я увидела абсолютную дезориентированность — такую непривычную и неожиданную для этого всегда самоуверенного и всё держащего под своим контролем человека. Боже, куда делся тот гордый аристократ, который за словом в карман никогда не лез и который, казалось, знал ответы на любые вопросы? Передо мной будто стоял растерянный мальчишка, не знающий, что сказать и как оправдать свой поступок. От этого беспомощного вида мне стало даже смешно.

— Я… — начал Евгений Петрович, запнулся, провёл рукой по волосам, что выдало его волнение ещё сильнее. — Я…

Но чужой глухой голос прервал его, не дав договорить:

— Госпожа Катерина, этот проходимец чем-то обидел вас?

Я вздрогнула и обернулась.

У ворот стоял Афанасий. Лицо его было мрачным, кулаки сжаты до побелевших костяшек, а в глазах горел огонь гнева. Будто он готов был разорвать аристократа голыми руками на части, не спрашивая ни о каких причинах. Видимо, услышав шум подъехавшей кареты, он вышел на крыльцо, и теперь его крупная фигура заграждала проход.