Книга Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля, страница 123 – Анна Кривенко

Через полчаса мы втроем сидели в гостиной и пили чай. Афанасий всё время ёрзал на роскошном светлом диване и продолжал теребить в руках захудалую шляпу. Марья же с интересом разглядывала обстановку.

— Какое здесь всё богатое! Вы теперь будто княжна, — выдохнула она.

— Не думайте, что мне это нравится, — я покачала головой. — Я привыкла к более простой жизни, но ради Тимоши буду жить, как угодно.

Замолчала, собираясь с мыслями, а потом продолжила:

— Я хотела спросить, дорогие мои, не хотите ли вы пожить вместе со мной? Я понимаю, что у вас своя жизнь, хозяйство. Понимаю, что вы привыкли к другому, и вам может быть неуютно, но я бы дала вам всё необходимое для жизни: новую работу, новые возможности. Я ни в коем случае на вас не давлю, решайте сами. Просто знайте, что вы всегда будете для меня семьёй…

Марья и Афанасий переглянулись. Женщина опустила глаза, а мужчина выровнялся.

— Знаете что, госпожа, — начал он странным тоном, и я почувствовала огорчение. Кажется, они собираются отказаться. Что ж, это ожидаемо, но, честно говоря, мне стало очень больно. Просто потому, что я чувствую себя одинокой в этом доме. Быть госпожой, которую все побаиваются и неизвестно уважают или нет, оказалось сложно. — Мы действительно привыкли к простой крестьянской жизни, и нам действительно чуждо всё то, что вокруг, — Афанасий говорил медленно, взвешивая каждое слово. — Но… мы долго с Марьей думали об этом и поняли, что не сможем оставить вас одну. Вы и Тимоша стали нашей семьёй. И нам теперь жизнь не мила вдали от вас. Так что, госпожа… - этот суровый мужчина вдруг мягко улыбнулся, - если вы не против, мы хотим остаться рядом с вами и помочь чем можем!

Честно говоря, я просто разрыдалась. Не особо склонная к сентиментальности, сейчас я рыдала, как малое дитя. Может, это беременность так повлияла, может, просто одиночество заело — я не знаю, но я бросилась на шею к ним обоим и ещё долгое время пыталась успокоиться. А Марья гладила меня по волосам и причитала: «Ну что же вы плачете, госпожа? Подумайте о ребёнке, вам нельзя волноваться», — а сама тоже всхлипывала и кусала губы.

Вот так я стала счастливой. Намного счастливее, чем была с утра. Теперь я не одна. Теперь мне будет с кем поговорить, потому что вокруг — только слуги, ребёнок и холодный, далёкий мужчина, который сердце моё только терзает, но никак не успокаивает…

* * *

— Как? Евгений Петрович живёт здесь? — Марья всплеснула руками.

Мы сидели в моей комнате, она проворно вязала шаль, заканчивая заказ, который я не успела выполнить из-за всей этой кутерьмы с переменой места жительства. Оказалось, Марья взяла все мои недоделанные заказы на себя. Баронесса тоже не сидела без дела — наняла ещё работниц, и последние пару недель Марья активно обучала их вязанию. Дело шло. Они с мужем поднакопили достаточно средств, чтобы переехать в более благоустроенный дом, и по факту зажили хорошо, так что могли и не приезжать ко мне, но всё же захотели помочь. Это трогало до слёз.

Я выдохнула.

— Да, Марьюшка, Евгений Петрович обосновался здесь, в этом доме, и я не имею права его выгнать.

— В качестве кого обосновался? — изумилась женщина. — Может быть, он хочет жениться на вас?

— Да ты что? — я посмотрела на неё возмущённо. — Он меня терпеть не может!