Книга Небесная танцовщица. Книга 3, страница 94 – Ната Лакомка

— Будешь варить рис, когда рядом – живая женщина? – Хема со смешком покачала головой. – Да где же это видано?

— Ты поранилась, поэтому сегодня отдыхаешь, - сказал данав и принялся ломать валежник. – Твои руки такие нежные, а мои руки привычны к труду. Почему ты должна делать ту работу, к которой непривычна, а я бездельничать, хотя справлюсь лучше тебя?

— Сваришь рис лучше меня? – Хема не выдержала и рассмеялась.

Данав быстро развёл огонь в железном котле, время от времени посматривая на Хему, сидевшую на расстеленном покрывале. Она тоже смотрела на данава. Руки у него были смуглые, сильные, в пальцы и под ногти намертво въелась чернота от кузнечных и ювелирных работ, но Хеме нравились эти руки. Они были быстрыми, надёжными, уверенными, и сам мужчина казался таким же уверенным и надёжным.

Положив подбородок на колени, она смотрела, как данав пристроил на котёл плоский камень, чтобы его раскалить, а потом промыл рис и положил в горшок, залив водой.

Хема смотрела и не понимала. Столько времени они вместе, ночевали под одной крышей, а он ни разу не прикоснулся к ней, кроме как рукой к руке. А ведь в его глазах настоящая мужская страсть. Она видела её ещё тогда, в Патале. Да он и не скрывал, что хочет её. Тогда почему?..

Пока данав ходил за манговыми плодами, Хема не пожелала сидеть бездельницей и поставила горшок с рисом на камень.

Вскоре вода закипела, а когда рис сварился, вернувшийся данав добавил в него манго и приправы.

Сидя на берегу, возле костра, мужчина и женщина ели лепёшки, положив на них горячий пряный рис, и молча наблюдали, как догорает закат, и как белые струи водопада превращаются в золотистые, а потом в багряные. Птицы умолкли, и только одна всё выводила и выводила свою мелодию, словно жаловалась, что осталась в одиночестве.

Мужчина и женщина сидели рядом, но не прикасались друг к другу, и ни о чём не говорили, а в небе уже зажигались одна за другой сверкающие яркие звёзды.

— Они такие же, как на горе Сумеру, - нарушила молчание Хема. – Как здесь красиво и спокойно… Почему люди не живут здесь? Почему их деревня там, в низине, и вместо того, чтобы любоваться лотосами, они поставили дома почти рядом и огородили их, срубив деревья?

— Наверное, потому, что в отличие от небожителей людям надо заботиться о том, чтобы вырастить рис и раздобыть на охоте мясо, а не получить их в качестве дани, - ответил данав. – И ещё люди не могут сесть в виману и улететь в горы, где нет разбойников или просто злых людей, которые отберут у слабого последний кусок хлеба. Когда хочешь есть, зачерствевшая лепешка дороже золотого ожерелья.

— Ты как будто упрекаешь меня, - Хема повернулась к нему. – Или хочешь сказать, что Анджали голодала, поэтому платила золотом за черствые лепешки? Откуда ты знаешь, как живут люди? Или данавы настолько низко пали, что общаются с этими дикарями?

— Места в вимане только на одного, - сказал данав, не отвечая на её вопросы. – Ты ляжешь там, а я буду спать здесь, под навесом, - он указал в сторону хижины. – Тем более, как раз буду поддерживать огонь.

Некоторое время Хема глядела на него исподлобья, чуть выпятив нижнюю челюсть, а потом сказала:

— Ну и спи себе под навесом! – вскочила и убежала в сторону виманы.

Они пробыли на берегу озера три дня, но никто не вернулся к бамбуковой хижине, и за это время они не видели никого поблизости и не слышали ничьих голосов. Всё это время Хема словно бы избегала данава, не разговаривая с ним лишний раз и даже не глядя в его сторону, будто обиделась.