Книга Королева и Демон: Наследники Зинзимона, страница 1 – Дора Шабанн, Вера Кенцен

'Кабы не было зимы в городах и сёлах,

Никогда б не знали б мы этих дней весёлых…'

Юрий Энтин

Как только неожиданно вновь завьюжило после оттепели, так жители Зинзимона категорично постановили, чуть ли не хором:

— Что-то в Чертогах Зимы происходит. Неспроста это.

И отрядили самых смелых в Замок — бить челом Эйе Мироре, дабы уговорила Матушку Зиму сменить гнев на милость.

Долг перед народом до сих пор не был для Королевы Зинзимона пустым звуком, поэтому выслушав жалобщиков и Совет, накинула поданную супругом меховую пелерину, поправила на груди пристанище Айзен-рила да отправилась на «Язык крови».

Вот чего всегда было в достатке у ныне полностью мистических родителей Маленькой Королевы, так это отзывчивости. Отец и мать или оба сразу являлись на зов венценосной дочери практически мгновенно.

И в этот раз стоило Эйе Мироре в сопровождении консорта ступить на дорогу к алтарным вратам Зинзимона, как вокруг сгустился туман, запела громче вьюга, а на краю древнего ритуального камня появился Констант Справедливый.

Да не с пустыми руками.

К счастью или нет, но Маленькая Королева не слышала той странной беседы, что происходила в Чертогах несколькими месяцами ранее.

— Это что это? — недоумевала Матушка Зима, только-только восстав ото сна, который забирал к себе эту могущественную стихию чуть меньше, чем на половину года.

Недоумение имело место быть вполне заслуженное, ибо не каждой особе выпадает счастье проснуться, а там живот уж на нос лезет.

Широко улыбающийся и ужасно соскучившийся по супруге Констант, спокойно заметил:

— Судя по всему — наша младшая дочь.

Паника, отразившая в глазах Зимы, сподвигла бывшего Короля Зинзимона подхватить изрядно округлившуюся любимую женщину-стихию на руки и вынести из спальни на большой балкон.

Устроившись в кресле и закутав драгоценную половину в меховое покрывало, Констант стал укачивать свое тревожное счастье, тихо напевая любимую дочкину колыбельную.

Через некоторое время Зима вспомнила и сколько ей лет, и что она здесь «сила и власть», и вообще может все. Поэтому беспомощно пробормотала:

— Но мы же сейчас не совсем материальные. И младенцу тут не выжить. Я же Мирору тебе поэтому и отдала тогда. Мы не можем…

— Да, мы не можем. Но нам известны те, кто сможет. И принять, и полюбить, и воспитать, — все также спокойно ответил ей супруг.

Этот невозможный мужчина, ее единственная слабость за все бесконечные века простого и подчиненного Порядку, существования во имя долга и ради исполнения обязательств.

Собственно, слова у Константа Справедливого редко когда расходились с делом. Обещал — сделал. И как только на подвластные Зиме территории обрушилась внезапная, несезонная вьюга, стал он готовиться к встрече с дочерями.

Сначала с младшей — неожиданным подарком на закате лет, а после и со старшей — столь же неожиданным подарком, но с зари его бурной молодости.

Слова готовил, аргументы подбирал, а все одно без толку. Стоило только заплакать малышке на руках умиляющейся сквозь слезы Зимы — все забыл. Лишь тоска и щемящая нежность накрыли неожиданно да заполнили до краев и сердце, и душу.

Но, помня об опасности для новорожденной, долго предаваться восторгу и восхищению вечно-молодые родители не стали, а поспешили устроить судьбу второй дочери. Надеясь лишь на то, что понимание семейных уз и ценностей у Эйи Мироры с годами не исчезло.