Книга Старуха, страница 86 – Анна и Валентина Верещагины

Другого выхода у меня не было. Если я позволю себе поверить, что тот поцелуй в тёмном коридоре, эта вспышка безумия, была явью, я сгорю на месте от стыда и от собственных сводящих с ума чувств. А если загляну в его глаза без этой защитной лжи, то захлебнусь в их пучине. И тогда уже точно потеряю последний остаток контроля над своими чувствами, над собой, над этим хрупким спектаклем, который называется моей жизнью.

Стучащий по стеклянным сводам зимнего сада дождь наполнял пространство умиротворяющим шумом. Влажный, густой воздух пах землей, листьями и спящей зеленью.

Наше молчание с Маргарет было теперь комфортным, но не полным.

— Как проходит ваша подготовка к празднику?

– Тщательно подбирай слова.

В этот раз всё должно быть... осмысленно. Маргарет, – я повернулась к девушке и с тонким шлейфом смущения добавила: – Знаете, я редко о чем-то прошу, но мне бы очень хотелось, чтобы вы присутствовали на «молчаливом шепоте».

Маргарет слегка повернула ко мне голову. Её наблюдательный взгляд скользнул по моему лицу, выискивая то, что осталось за словами.

— Благодарю за приглашение на официальное мероприятие, Ваше Величество, – в голосе не было упрёка, лишь тихое любопытство. – Если для вас это важно, я, конечно, не могу вам отказать.

— Спасибо, – я почувствовала, как камень с души катится, но напряжение в плечах осталось.

– Ничего себе, убедила. А я-то думала, будешь полчаса уговаривать, как иву у пруда, что никак не хотела расти на новом месте.

Я едва заметно покачала головой. Маргарет тем временем разглядывала вьющуюся орхидею, а вот её следующий вопрос прозвучал вскользь небрежно:

— Простите за прямолинейность, Ваше Величество, но... Скажите, пожалуйста: что вы думаете о Кристиане? О его высочестве.

Вопрос застал меня врасплох.

– Вон откуда-то ноги растут! Почву прощупывает, милочка!

Игнорируя едва сдерживаемый хохоток в собственной голове, я сделала сдержанное лицо.

— Кристиан? Он показался мне человеком порывистым и несколько задиристым, – я позволила себе легкую усмешку. – Но не подчеркнуть его ум и проницательность было бы преступлением. Да и в дамском обществе он держится с неожиданным изяществом.

Маргарет лишь улыбнулась, но я успела заметить, как искра интереса в её глазах угасла, сменившись чем-то вроде удовлетворения. После короткого кивка мы пошли дальше, разговор плавно перетек на обсуждение новых сортов папоротников и капризного цветения камелий. Стоило нам дойти до дальнего фонтана, как в проходе между кадками с лимонными деревьями возникла тревожная тень.

— Ваша светлость, от императора, – тихо сказала появившаяся Мария, протягивая мне конверт с массивной восковой печатью.

Настроение рухнуло, как обычно говорит Роза Петровна, в тартарары. Но я смогла одарить Марию добродушной, почти теплой улыбкой.

— Благодарю.

Конверт вскрылся с шелестом. Глаза побежали по каллиграфическим строкам: «…имею желание лицезреть тебя на ужин сегодня вечером…»

– Будто нельзя было известить вчера! Нет, чтобы люди могли планы строить. Эгоист, каких свет не видел!

Совершенно с тобой согласна, – мысленно парировала я, сжимая тонкий лист. – Бесцеремонность, возведенная в принцип.

Пока мы с бабкой мысленно поливали императора критикой, я успела позабыть и вспомнить о Маргарет. Девушка стояла вполоборота, наблюдая, как тяжелые капли дождя стекают по стеклу, образуя причудливые, мимолетные реки. Её мысли были далеко, в каком-то своем, недоступном мне мире.