Книга Старуха, страница 35 – Анна и Валентина Верещагины

Пока Марию накрывала ледяная волна паники, Розалинда с неподдельным, почти детским любопытством рассматривала незнакомца. Он был прекрасен в своей неотёсанной силе — резкие черты лица, твёрдый, но и в тоже время тёплый взгляд, следы долгих дорог в лёгких морщинах у глаз, когда он улыбался.

— Господи, красавец какой, — проворчала внутренняя бабка-подселенка с одобрением, но про себя добавила: — И смотрит на девочку так, будто солнце в руках держит.

Мария, бледнея, зашептала, умоляя его не докладывать братьям о встрече.

Эрик слушал вполуха — всё его внимание было приковано к немому диалогу, который он вёл взглядом с золотоволосой незнакомкой. Её пристальный, изучающий взгляд не смущал, а пьянил. Он чувствовал его на своей коже, как физическое прикосновение, и в глубине души безумно этим наслаждался.

— А мисс Годвин? — вдруг перевёл он стрелки, и его голос, всё ещё обращённый к Марии, приобрёл лёгкий, но безошибочный оттенок подозрения. Он пристально всматривался в её лицо, будто пытаясь прочитать скрытый текст. — Если я не ошибаюсь, род Годвинов из северных земель... Странное совпадение.

— Простите нас, пожалуйста! — Розалинда вступила в разговор голосом, прозвучавшим чуть выше обычного, стараясь казаться лёгким и непринуждённым. — Это я во всём виновата. Я упросила мисс Иво сопроводить меня по старой дружбе. Мне поручили одно... деликатное поручение, но я плохо знаю эти кварталы. А Мария, в силу своей доброты, не смогла мне отказать... Умоляю, не говорите её семье. Это погубит её репутацию.

Внезапно из-под складок её просторного плаща раздался тонкий, жалобный писк.

Глаза Марии округлились до размера блюдец, выражая немой ужас.

Эрик же лишь приподнял бровь, и тень улыбки тронула уголки его губ.

— Эм... Мария, — Розалинда виновато улыбнулась, её взгляд стал умоляющим и по-детски хитрым. Она слегка приоткрыла плащ. — Он такой голодный и жалкий... Ты же поможешь мне пронести его во дворец? Никто и не заметит.

Мария открыла рот, чтобы возразить, но подавилась воздухом. Эрик, не говоря ни слова, медленно стянул с правой руки кожаную перчатку. Его пальцы, покрытые тонкими шрамами, оказались на удивление нежными. Протянув руку, он положил тёплую ладонь на крошечную пушистую головку чёрного котёнка, пригревшегося у груди блондинки.

Девушка вздрогнула. Она почувствовала не только тепло его руки на шелковистой шёрстке зверька, но и едва уловимое касание к своей собственной коже у ключицы. Уши её мгновенно вспыхнули алым.

Подняв голову, она встретилась с его взглядом и едва удержалась на ногах. Голубые глаза смотрели на неё с такой концентрацией, будто в мире не существовало больше ничего. Её дыхание сперлось, а внутри закипел противоречивый коктейль из паники, волнения и какого-то доселе незнакомого сладкого трепета.

Мужчина настоял на том, чтобы лично проводить «юных беглянок» до самых ворот дворцового квартала. Всю дорогу он вёл себя с подчёркнутой галантностью, поддерживая лёгкий разговор и задавая Розалинде осторожные вопросы о её «поручении». Периодически он бросал шутливые, но чёткие предупреждения в сторону Марии, вперемешку делясь какими-то нейтральными подробностями своих долгих странствий.

И если сама дорога и беседа текли спокойно и почти непринуждённо, то прощание у служебных ворот вышло скомканным и наэлектризованным тишиной. Мария, поглощённая страхом разоблачения, не замечала немых молний, которые проносились между её спутниками. Эрик и Розалинда обменялись последним взглядом — долгим, цепким, полным невысказанных вопросов.