Книга Старуха, страница 151 – Анна и Валентина Верещагины

Чтобы отвлечься, я принялась разбирать гору писем, оставленную Беатрис. Большинство — пустая шелуха: официальные соболезнования, цветистые пожелания здоровья, подписанные людьми, которым я была безразлична. Но одно заставило меня замереть.

Конверт был простым, без герба. Адрес написан неровным, словно намеренно изменённым почерком. Внутри — единственная строчка:

«Ваше величество. Иногда самые интересные истины прячутся в самых пыльных углах. Загляните в библиотеку. Возможно, вы найдёте там нечто, что прояснит ваши собственные мысли».

Ни подписи. Ни печати. Только холодок, пробежавший по спине.

— Что за чушь? — тут же зашептала бабка Роза, насторожившись. — Опасно. Слишком опасно. Это может быть ловушкой.

Но если там...

— О прекрати... правда. Надо передвигаться чужими ногами.

Чьими? — отчаяние плеснулось в моём внутреннем диалоге. — У нас нет никого, кому можно доверить такое. Мария ещё не пришла в себя. Сара… Мы не знаем, когда её отпустят. И отпустят ли вообще!

Мы спорили мысленно ещё полчаса, но к согласию так и не пришли. Одно было ясно: в библиотеку надо идти. Но как? И когда?

Отложили мысленную перебранку до лучших времён, а все потому что у меня нарисовались «планы» — с лёгкой руки всё той же неугомонной старухи.

Вечером того же дня я стояла у дверей кабинета Наиля.

Почти добровольно.

После многочасовых изнурительных уговоров.

— Это необходимо!— не уставала твердить бабка.— Ты должна залатать трещину. Он сомневается в тебе. Надо вернуть его на свою сторону. Хотя бы видимость его расположения. Иди и сыграй ревнивую, обиженную жену. Это он поймёт.

Каким образом мне провернуть это?! Столько лет не ревновала, а тут воспылала? Это же бессмыслица!

— Говорю тебе, иди! Ты беременная женщина. Каждый уважающий себя мужчина знает, как лихо скачет у них настроение!

Я поджала губы. Сердце бешено колотилось, отказываясь участвовать в этом спектакле.

Сделала глубокий вдох. Постучала.

Дверь распахнулась почти мгновенно. Камердинер объявил о моём приходе, и я переступила порог.

Наиль сидел за письменным столом, но не работал. Просто смотрел в окно в темное небо. На его лице застыло странное выражение — отрешённое, но при этом внимательное, будто он прислушивался к чему-то внутри себя. Когда он повернулся ко мне, в глазах мелькнула привычная подозрительность — и тут же сменилась натянутой, слащавой улыбкой.

— Розалинда. Какая неожиданность. Чем обязан?

Он отмахнулся от камердинера, и тот скрылся за тихо щёлкнувшей дверью.

— Я… пришла навестить вас. — Мне даже не пришлось заставлять голос звучать тихо и неуверенно. — Но если вы заняты…

— Для тебя у меня всегда найдётся время. — Он отодвинул стул, жестом приглашая подойти ближе. — Я думал, ты уже спишь.

— Не могла уснуть. — Мой голос прозвучал тихо, но ровно. Я подошла и села в кресло напротив, вцепившись рука в руку, чтобы они так сильно не дрожали. — Хотела… поговорить.

— О чём же? — Он откинулся в кресле, сложив пальцы домиком. Поза расслабленная, но напряжение витало в воздухе.

— Обо всём понемногу. О том, что мне лучше. Эдис говорит, ребёнок не пострадал, это главное. — Я говорила плавно, глядя на свои руки. — Стараюсь гулять, когда погода позволяет. Читаю. Скучаю по… обычным делам.

Он кивал, но взгляд скользил по моему лицу, выискивая фальшь.