Книга Старуха, страница 123 – Анна и Валентина Верещагины

Я видела, как зрачки Лии сузились.

— Ты задела её по самому больному — по возрасту, по её статусу вечной «почти-родственницы», теряющей собственную значимую роль при дворе после смерти кузины. Это ты, конечно, ловко, но поспешно.

Мария стояла, не двигаясь, но я видела, как её пальцы сжали складки платья. Виктория же смотрела на нас, перебегая взглядом с одной на другую.

Именно Маргарет нашла выход.

— Ваше величество, маркиза, — вмешалась она, а голос её стал удивительно деловым. — Вы только что упомянули подарки. Виктория, Лорен, вы не поможете? Я как раз хотела обсудить идею для нового покроя зимнего платья, а вы так хорошо разбираетесь в последних тенденциях. Не могли бы вы поделиться мнением?

Она использовала тщеславие Виктории, чтобы отвлечь её и увести Лорен из центра событий.

Мария тут же сделала шаг в сторону, давая им пройти. Лия осталась со мной наедине — если не считать стражников в десяти шагах.

Атмосфера изменилась мгновенно. Сладкая улыбка с лица маркизы сползла.

— Как ловко ваша новая… фаворитка, — она с отвращением произнесла это слово, — разобралась. Ах, или это не она? Я не заметила той служанки... Как там ее звали? Ну, впрочем, неважно.

— Не понимаю, о чем вы говорите, мадам Паолини.

— Не помните? Вас так… трогательно нёс на руках капитан. Он проявил поистине рыцарскую прыть, — женщина ухмыльнулась, слегка склонив голову набок. — Не каждый рискнул бы так близко подойти к императрице в… таком состоянии.

Лёд прошёлся у меня по жилам. Я чувствовала, как бледнею.

— Маркиза Паолини, — по указанию бабки Розы я, посмеиваясь, продолжила под диктовку: — Я, право, не ожидала, что события того вечера оставили такой… глубокий след в вашей памяти. Вы проявляете к моей персоне почти материнскую заботу. Если так, то это трогает до глубины души, или… — я сделала паузу, глядя ей прямо в её зелёные глаза, — это вызвано чем-то другим? Может, вам просто не хватает собственных семейных забот? Я слышала, ваш супруг проводит много времени в своих поместьях, вдали от вас. Дети его уже выросли. Должно быть, вам одиноко, ведь общих у вас нет... Может, поэтому ваш взгляд невольно цепляется за чужую, более… оживлённую жизнь, даже если эта жизнь существует лишь в вашем воображении.

Я видела, как гнев закипает в её глазах, окрашивая их в грязно-жёлтый оттенок. Роза Петровна ловко ударила по её гордости, по её семейному положению, по её одиночеству — и подала это под соусом показного сочувствия.

— Вы… чрезмерно проницательны для ваших лет, — прошипела она, уже не скрывая ненависти.

— Меня окружают мудрые люди, — мягко ответила я. — У которых есть чему поучиться. Ветер поднимается, думаю, мне пора закончить эту беседу.

Я повернулась к ней спиной и пошла прочь, не оглядываясь, чувствуя её взгляд, впивающийся мне в спину. Прежде я не могла себе позволить подобного высокомерного поведения перед ней.

Потому что боялась.

— А я говорила тебе, что у нее кишка тонка. Особенно теперь, когда ты вынашиваешь наследника! За этот год мы выдрессируем всех, до кого руки дотянутся! Будут они хвостами вилять при виде тебя, да шеи гнуть.

Маргарет и Мария мгновенно оказались рядом, пока мы шли обратно к дворцу, и я молчала, пытаясь унять дрожь в коленях.

Она что-то знает...

— Думаю, она предполагает, но знать конкретно не знает. И хочет проверить.