Книга Бывший муж. Есть ли второй шанс?, страница 25 – Мэри Кац

— И ты показала их маме?

— Я была в панике, — смотрю на детей, на Алису, которая наконец-то научилась прыгать и теперь сияет от счастья. — Он был моей первой любовью, моим первым мужчиной, я не знала, что делать. Я позвонила маме и сказала, что Демид, скорее всего, мне изменяет, у меня есть доказательства. Она приехала. Посмотрела. И сказала, что надо разводиться.

— А Демид? — Олеся смотрит на меня. — Ты говорила с ним?

— К тому моменту, как он вернулся из командировки, я уже достаточно накрутила себя. Устроила сразу скандал. Швырнула в него телефоном, закричала, что всё знаю, что он предатель. Он пытался объяснить, говорил, что это ложь, что это задание, что кто-то его подставил. Но я не слушала. Мне было больно. Очень больно. Я любила его, а он... я думала, он спал с другой. Что все его «я люблю тебя» — ложь. И эта ревность, этот страх разрывали меня на части. Я наговорила ему гадостей, он сказал что-то в ответ, мы оба накричали друг на друга, и я выгнала его. А через неделю подала на развод. По совету мамы. Я была молодая, глупая, напуганная. И мне казалось, что я поступаю правильно.

Олеся молчит. Смотрит на меня долгим, грустным взглядом. Я знаю этот взгляд — она понимает. Сама через такое прошла.

— Знаешь, — наконец произносит она, — а ведь наши истории похожи. Моя мама тоже внесла вклад в то, чтобы мы с Маратом разошлись. Она говорила мне, что он не достоин, что он меня бросит, что я ничего не значу для его семьи. А потом оказалось, что это она и Игорь подстроили наш развод.

— Ты думаешь… — я не решаюсь закончить.

— А что, если твоя мама тоже была к этому причастна? — Олеся смотрит мне в глаза. — Что, если эти фотографии подбросили? Что, если та женщина специально прислала их в тот момент, когда ты взяла телефон?

— Не может быть, — я мотаю головой, но внутри уже всё сжимается от этой мысли. — Мама не стала бы…

— А ты проверь, — перебивает меня Олеся. — Поговори с Демидом сейчас, когда эмоции тех дней утихли. Не при маме. Без неё. Узнай правду. А потом уже решай, ненавидишь ты его или нет.

Я смотрю на детей. На Эльзу, которая устала прыгать и теперь стоит, уперев руки в боке, как маленькая учительница. На Алису, которая капризничает, потому что хочет пить.

Что, если Олеся права? Что, если я всё это время ненавидела не того? Что, если я была просто марионеткой в чужой игре? Что, если мама не случайно оказалась рядом в тот момент?

Демид

— Путь к сердцу твоей тещи лежит через битву насмерть, — Марат ржёт, отбивая мою подачу. — И, судя по тому, что ты до сих пор жив, ты проигрываешь.

— Пошёл ты, — цежу я, посылая мяч в угол корта.

— Я и так там, где ты меня оставил, — он не берёт удар. Мяч улетает за линию. — Счёт не в твою пользу, кстати.

— Ты серьёзно собрался считать очки?

— А ты серьёзно собрался сдаваться из-за какой-то тещи? — Марат подходит ближе, смотрит на меня в упор. — Ты, который брал штурмом здания, боишься тёщу?

— Я не боюсь, — я сжимаю ракетку. — Я бешусь. Она вызвала мать, Марат. Понимаешь? Мы почти договорились, почти пришли к чему-то, и она вызвала мать. Чтобы та меня выдавила. Как пять лет назад.

— А ты позволишь?

— Нет, — я отбиваю мяч, слишком сильно, он улетает в сетку. — Но я не знаю, что делать. Она не верит мне. Никогда не верила.