Книга Я говорю нет!, страница 72 – Уильям Уилки Коллинз

— Ничуть!

Франсин задумалась.

— Наверное, дома тебя любили, – предположила она.

— Конечно, Франсин, и я их тоже!

— А мое положение противоположно твоему. От меня избавились и больше не хотят видеть дома. Я прекрасно знаю, что мать сказала отцу! «Франсин ни за что не возьмут в школу, в ее-то годы. Попробуй, конечно, но позаботься о какой-нибудь договоренности с мисс Лэд на случай провала или же она опять свалится нам на голову». В этом – вся моя мамочка, любящая и заботливая до мозга костей!

— Не забывай, Франсин, все-таки она тебе мать!

— Ну нет, этого я не забуду! Кошка тоже мать своему котенку… Ладно, ладно, пощажу твои чувства! Давай перейдем к делу. Для того чтобы мне вступить в новую жизнь, мисс Лэд выставила условие. Моя горничная должна быть образцом благоразумия – женщина в годах, а не легкомысленная молодка, которая будет меня подстрекать. Я вынуждена подчиниться, иначе меня отправят обратно в Вест-Индию. Сколько миссис Элмазер прожила с твоей тетей?

— Лет двадцать пять или больше.

— Силы небесные, целая жизнь! Почему же это удивительное создание не живет с тобой после смерти тетушки? Ты ее прогнала?

— Разумеется, нет.

— Тогда почему она ушла?

— Не знаю.

— Хочешь сказать, она ушла без всяких объяснений?

— Именно так.

— Когда? Как только тетя умерла?

— Франсин, это не важно.

— Проще говоря, не скажешь? Я сгораю от любопытства, а ты меня изводишь! Милая моя, если я тебе хоть капельку дорога, давай примем эту женщину, когда она вернется за ответом! Я имею в виду, давай позволим миссис Элмазер объясниться.

— Не думаю, что получится, Франсин.

— Погоди немножко и увидишь! Кстати, новый статус даст мне привилегию принимать приглашения в гости! Знаешь каких-нибудь приятных молодых людей, которым можешь меня представить?

— Я – последний человек в мире, который мог бы тебе с этим помочь, – ответила Эмили. – Кроме старого доброго доктора Олдэя… – Вспомнив про Албана Морриса, Эмили осеклась, самая не зная почему, и вместо него упомянула школьную подругу. – И, конечно, Сесилии, я никого не знаю.

— Сесилия – дурочка, – рассудительно отметила Франсин, – но, если вдуматься, ею стоит заняться. Ее отец – член парламента, и вроде я слышала, что у него прекрасный особняк в сельской местности. Видишь ли, Эмили, я смогу выйти замуж (с моими-то деньгами), только если попаду в хорошее общество. Не думай, что я завишу от отца – мое приданое предусмотрено в дядюшкином завещании! Сесилия и правда мне нужна. Сойдусь с ней поближе и познакомлюсь с ее отцом, к примеру, осенью – в их доме наверняка будет полно гостей. Не знаешь, когда она вернется?

— Нет.

— Собираешься ей писать?

— Конечно!

— Передавай мои наилучшие пожелания и скажи, что я надеюсь, ей нравится в Швейцарии.

— Франсин, ты просто бесстыдница! Сначала называешь мою лучшую подругу дурочкой и обжорой, потом передаешь привет в корыстных целях и ждешь, что я помогу тебе ее обмануть! Ни за что.

— Все мы эгоистки, глупышка. Разница лишь в том, что одни это признают, а другие нет. Я без труда найду способ снискать расположение Сесилии. Ты упоминала некоего доктора Олдэя. Он устраивает приемы? К нему приходят правильные мужчины? Тсс! Снова колокольчик. Иди к двери и посмотри, кто пришел.

Эмили ждала, игнорируя ее предложение. Служанка объявила, что просительница вернулась и спрашивает, будет ли ответ.