Книга Следы в высокой траве, страница 32 – Татьяна Полякова, Анна М. Полякова

— Ты хочешь сказать – с убийством?

— Я очень надеюсь, что нет, – тут же выпалила я.

Клавдия Петровна могла устраивать целые дипломатические войны с соседями из-за яблок, спорить с почтальоншей и вести сложные переговоры с продавщицей, но представить ее участницей убийства… Это требовало очень богатого воображения, я таким похвастать не могла.

— С другой стороны, – осторожно сказала Ленка, – есть один момент. Рогов ведь общался с Клавдией Петровной. Мы не можем знать, первой ли она рассказала ему легенду.

— Можем спросить.

— Подожди, – затараторила подруга. – Как минимум именно она нарисовала ему карту, а теперь журналист, который этим всем интересовался, найден мертвым.

Я вздохнула.

— Нами.

— Не в этом суть.

— Просто когда ты так это формулируешь, звучит не очень приятно.

Мы остановились у старого колодца. Цепь с ведром скрипела на ветру, и звук получался какой-то особенно тревожный.

— Давай рассуждать спокойно, – сказала Ленка. – Без паники и без привязки к твоим семейным чувствам.

— Это будет трудно, – сразу предупредила я.

— Мы попробуем. Получается, что про легенду о кладе знают многие в деревне, но не все воспринимают ее всерьез. Рогов же заинтересовался ею основательно, и, судя по вскопанной земле, не столько историей, сколько самими сокровищами, которые решил найти во что бы то ни стало. Когда мы были с ним на пикнике у речки, он отшутился, услышав о нашем намерении искать клад, но на самом деле напрягся и отправился копать в тот же вечер, ночь или утро.

Я отметила про себя, что неплохо бы уточнить у наших новых знакомых в погонах, когда именно наступила смерть и, собственно, от чего. По крайней мере, в кино этим интересуются в первую очередь.

Ленка тем временем увлеченно продолжала:

— Его можно понять: найди он клад, это стало бы настоящей сенсацией и неплохим взлетом в его журналистской карьере. А тут появляются две городские гостьи, которые проявляют немалый интерес к тому, что Андрей уже успел мысленно себе присвоить. Но, кроме нас, вероятно, есть еще кто-то, кому закопанные богатства не дают покоя. Он либо выслеживает Рогова и решает устранить конкурента, либо тоже догадывается, что клад надо искать у амбара, или доподлинно знает.

— Погоди, – попросила я. – Но если мы предполагаем, что бабушка могла быть как-то замешана в преступлении, почему она все эти годы не ходила копать к амбару, а сейчас вдруг решила этим заняться?

— Появился человек, который мог увести сокровища из-под носа.

— Опять не вяжется, – обрадовалась я.

Чем больше было расхождений, чем менее стройно выглядели Ленины рассуждения, тем сильнее было облегчение, которое я испытывала. Нелегко подозревать собственную бабулю.

— Лен, зачем она нарисовала Рогову карту? Могла бы отмахнуться и сказать, что знать не знает ни о легендах, ни тем более кладах.

Подруга нахмурила брови, прихлопнула комара на левом плече и выдала:

— Карта – ненастоящая!

— Как это? Мы же сами видели бумагу, да и почерк бабули мне отлично знаком.

— Ты не понимаешь, – просияла Ленка. – Она специально указала не на то место. Кстати, вспомни, там, у реки, Рогов упомянул некую местную жительницу, с кем он имел удовольствие беседовать, и она намекнула ему на то, что иногда люди ищут сокровища не там, где следует, или как-то так. Что, если эта женщина и есть твоя бабуля?