Книга Монолог фармацевта. Книга 2, страница 95 – Хюганацу

Прекрасная и беззаботная жизнь, лишенная всяческих неожиданностей, кончилась, мир перевернулся с ног на голову. Дед лекаря-самозванца был деревенским старостой, и когда запрет ввели, односельчане стали бранить его что есть мочи, притом требуя: «Думай, как быть дальше, спасай деревню!» Староста понимал, что по-старому уже никогда не будет, но иные не желали с этим мириться. Весь гнев и отчаяние этих несчастных обрушились на род лекаря-самозванца.

Слушая безрадостный рассказ господина, Маомао неспешно разливала чай по чашам.

— Тяжелее всего было, когда сестру отправили во дворец императорских жен, – под конец признался он.

Деревня их стояла в удобном для бумажного ремесла месте, а как дело их расстроилось, пропала и надобность в этой земле. Семья лекаря-самозванца решила переселиться, да средств не хватало. Тут-то во дворец императорских жен стали набирать дворню, и старшая сестра тучного евнуха отправилась на службу.

— Шутила, мол, императрицей-матерью станет, а на деле мы с ней больше не виделись.

Семья переселилась, и вновь понадобились деньги, ведь нужно было много чего построить. Вот так и младшая сестра засобиралась во дворец императорских жен.

— Потом и мне пришлось пойти за ними… А что поделать? – подытожил он.

Дворец императорских жен день ото дня рос, и вместе с тем росла нужда в евнухах. Их охотно покупали и платили за них больше, чем за любую иную дворню, но на такую судьбу мало кто соглашался.

«Несладко ему пришлось… А я-то думала…» – пожалела незадачливого лекаря Маомао и допила свой чай.

* * *

Чем усерднее принимаешься за уборку, тем больше грязи замечаешь. Со шкафами в хранилище трав Маомао управилась за два дня, но затем ее взгляд упал на кабинет лекаря. Вроде бы он прибирался сравнительно часто, но до некоторых мелочей у него никогда не доходили руки.

Еще три дня Маомао потратила на то, чтобы снять везде паутину и протереть стены. Когда с ними было покончено, она взялась за всевозможную утварь и приспособления, необходимые для приготовления лекарств. Притом их оказалось куда больше, чем она представляла. Но самое большое сокровище Маомао обнаружила в кладовке, куда лекарь-самозванец сваливал горками множество вещей, которым не находил применения.

«И не стыдно ему, что такие редкости лежат без дела?» – возмутилась Маомао.

Она-то думала, что кладовка стоит пустой, а не таит в себе множество сокровищ! Среди прочего валялись и многочисленные лекарские трактаты. Смахивая с них пыль, Маомао сияла как начищенная медь, пока лекарь-самозванец в недовольстве кривился.

Целых семь дней она провела в обществе ворчливого тучного евнуха, в хлопотах и заботах. Но и про обязанности в Нефритовом дворце не забывала: она всякий раз тщательно снимала пробу с кушаний и питья наложницы Гёкуё. Ничего другого от Маомао не требовали, потому-то она могла позволить себе уборку в чужих владениях.

И вот однажды, когда лекарь-самозванец, собрав брови «домиком», чистил каменные куранты, к нему явился евнух и вручил какое-то письмо.

— Так-так, поглядим, – пробормотал лекарь, разворачивая послание. Он явно наслаждался возможностью перевести дух.

— Кто пишет? – полюбопытствовала Маомао.

— Младшая сестра, – ответил тот и показал шершавый лист.

Завидев его, Маомао прежде подумала, что и не бумага это вовсе, а лист высушенных водорослей. На первый взгляд, она напоминала худшие образцы, какие можно выискать на рынке.