Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 123 – Хюганацу

«Похоже, денежки у этих господ водятся немалые», – поглядев на это великолепие, заключила Маомао.

Перед ней в ряд устроились пятеро мужчин, и каждый оказался куда моложе, чем ожидалось. То, что они еще молоды, особенно подчеркивалось неверным светом фонарей и свечей – на гладких лицах так и плясали отсветы.

Глядя на заказчиков как на добычу, Пайрин облизала губы и тут же получила локтем в бок от Дзёки, стоявшей подле. Она, как и все в «доме цветов», прекрасно знала, сколь быстра на «расправу» барышня Пайрин. Даже хозяйка порой не могла удержать ее порывы.

«Что же раньше не расстарался? Если у него столь богатые знакомые?» – мысленно пожурила господина Лихаку Маомао.

Она слышала от хозяйки, что именно он представил Малахитовый чертог неким высшим сановникам, и теперь первых красавиц из него пригласили на пир. Поскольку все так удачно сложилось, Маомао понадеялась, что бабуля хотя бы частично спишет ей долг, ведь именно она привела господина Лихаку к ним.

Удача улыбнулась Маомао и в другом: когда она уходила из дворца, ей заплатили гораздо больше ожидаемого. На какое-то время этих денег хватит, и торговать телом пока не придется.

«Как же она надоела со своими чаяниями!» – мысленно обругала бабулю Маомао.

Вот уже несколько лет хозяйка «дома цветов» пыталась направить строптивую девицу по другой стезе и не раз велела бросить дело травницы и не глупить. Только сама Маомао ни за что бы не променяла лекарства на пение и танцы.

Все в господской усадьбе, от кувшинов с вином до ковров, слепило роскошью.

«Думаю, не заметят, если я прихвачу кое-что на память…» – забывшись, решила Маомао, но тотчас одумалась и замотала головой.

Пригласить к себе в усадьбу девушек из «дома цветов» стоило целое состояние. Мало того, высшие сановники позвали сразу трех первых красавиц Малахитового чертога: Пайрин, Мэймэй и Дзёку, а ведь за одну ночь с каждой можно спустить годовой доход серебром. Маомао же отправили в качестве помощницы. Обращению с гостями ее худо-бедно научили, однако она не умела читать стихи, играть на эрху и танцевать. От нее только и требовалось, что следить за тем, чтобы не пустели чарки с вином, да и за самими господами приглядывать.

Растянув губы в любезной улыбке, Маомао принялась за службу и стала ходить меж сановников, то и дело подливая вино в опустевшие чаши. К счастью, господа были столь увлечены стихами и танцами, что не обращали на нее ни малейшего внимания. Один даже увлек такую же помощницу на пиру, блеклую, как и Маомао, игрой в го.

«А этому что? Неужели скучно?» – удивилась она, когда заметила среди пирующих довольно странного господина.

Среди пьяного говора, гомона, выкриков и смеха он один сидел с опущенной головой, будто склонился под тяжестью собственных дум, и бремя его таково, что уже не распрямиться. Одет он был в лучшие драгоценные шелка и сидел, выставив одно колено. Пил один, подливал себе сам же. Отчего-то сей господин казался до того мрачен, что едва ли тьма не клубилась над его головой.

«Ну уж нет, подливать вино – моя работа!» – возмутилась Маомао, почуяв в нем угрозу своей службе.

Она привыкла исполнять все в точности, не жалея сил, а потому схватила пузатый кувшин с вином и нарочно подсела совсем близко к угрюмому господину. Разглядеть его черт она толком не могла, ведь длинная челка мужчины скрывала не только лоб, но и всю половину лица.