Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 116 – Хюганацу

Увидев на небе полумесяц, Маомао вдруг вспомнила о наложнице Фуё и, поддавшись порыву, взобралась на крепостную стену. Ночь была такова, что хотелось взять вина и любоваться небесным светилом, да только в Нефритовом дворце ничего для пития не было, и Маомао пришлось отказаться от своей затеи. Она всем сердцем жалела, что вино, которое пожаловал ей господин Дзинси, давно вышло. Впрочем, Маомао бы довольствовалась и настоем из гадюки – его уже доводилось пробовать. Но едва она подумала так, как перед глазами всплыла картина последних дней, и Маомао в ужасе замотала головой, отгоняя дурные мысли.

В углу стены кирпичи выдавались наружу. Именно ими воспользовалась Маомао, чтобы легко вскарабкаться наверх. Если верить пословице, дураки и дым всегда тянутся ввысь, но даже угроза прослыть дурой не помешала ей забраться. Она решила, что с высоты вид на луну будет поприятнее.

Полумесяц и рассыпанные крупинками звезды омывали простирающуюся внизу столицу бледным светом. Яркие огни вдали, скорее всего, принадлежали «улицам цветов», где как раз зачинались «беседы цветов и пчел».

Без вина Маомао толком не знала, чем ей заняться, и просто села, свесив ноги с края стены, запрокинула голову и остановила взгляд на ночном небе.

— О! Уже занято? – вдруг удивился кто-то.

Маомао определила сей голос как не слишком высокий, но и не слишком низкий. Обернувшись, она увидела, как ей показалось, стройного юношу. На деле же это была наложница Адо в мужском платье. Длинные волосы она собрала в высокий хвост. С ее плеча, привязанная к шнуру, свисала пузатая горлянка. Наложница уже раскраснелась, походка стала шаткой, и тут, приглядевшись, Маомао поняла, что для такой поры одежды у нее слишком тонкие. Быть может, вино уже ударило в голову госпоже, и она вышла как придется.

— Я сейчас же спущусь, – оторопело пробормотала Маомао.

— Не надо, останься. Выпьешь со мной? – спросила наложница и протянула ей чашу.

Маомао не нашлась, как можно ей отказать. В другой раз она, пожалуй, постыдилась бы пить с наложницей Адо из уважения к госпоже Гёкуё, но это был последний вечер шуфэй во дворце императорских жен, и Маомао сочла, что глупо рассуждать о преданности. В то же время она всячески уговаривала себя, что осталась подле госпожи не ради выпивки.

Приняв чашу обеими руками, Маомао пригубила мутное на вид вино. Оно оказалось сладким, едва ли крепким, и она не стала спешно осушать поданное, а пила по чуть-чуть, смачивая губы. Наложница Адо же прикладывалась прямо к горлянке.

— Считаешь, на мужика похожа, а?

— Ведете вы себя по-мужицки, это точно.

— Ха-ха! Правда? Хвалю за честность.

Согнув одну ногу в колене, наложница Адо уперлась в нее подбородком. Отчего-то Маомао, вглядываясь в госпожу, находила, что она с ее правильными чертами, острым носом и длинными ресницами кого-то напоминает. Но кого? Голова затуманилась, и Маомао уже не могла сообразить.

— Когда мой сын пропал, мы с императором снова вернулись к тому, с чего начали: к дружбе. Ведь сызмальства были не разлей вода, – вдруг повела рассказ наложница Адо, но обращалась она не к Маомао, а к самой себе.

Прежде жены она была государю близким другом и знала его с малых лет, когда он ходил еще принцем. Она и представить себе не могла, что однажды он выберет ее и сделает добродетельной наложницей. Оказавшись первой женой, она вначале думала, что на деле будет ему сугубо советником. Император дал ей положение лишь из милости, не по заслугам, а она жаждала как можно скорее уступить это место кому-нибудь другому. Но теперь ей почему-то было горько расставаться с прежней жизнью.