Книга Зимний дом, страница 42 – Кэрол О’Коннелл

Когда они сели и сделали заказ, Райкер вернулся к разговору о Недде, известной под именем Рыжей Зимнер.

— Ты видела картину, — сказал он. — Думаю, все видели. Но в сороковых годах вид обнаженной маленькой девочки по-настоящему шокировал. На других полотнах девочка была одета, но эта картина оказалась самой большой — девять футов высотой. Недде на ней всего одиннадцать. Полиция устроила рейд по художественным галереям и изъяла все картины.

— Художник — ее отец, так?

Райкер кивнул.

— Богатый отец. Именно поэтому дело быстро замяли, один заголовок в газете — и все. Кое-где писали, что Рыжая Зимнер сбежала из дому, потому что ее отец был ненормальным. А некоторые говорили, что она сама его убила.

— И всех остальных домочадцев? — Мэллори покачала головой. — Меня не устраивает версия с маленькой девочкой, которая убивает всех подряд.

Можно было догадаться. Его напарница подозревает, что здесь замешаны деньги.

— Я могу пересказать историю так, как услышал, — заметил Райкер. — Мне продолжать или нет?

Он знал, что ответ утвердительный. Мэллори слегка вздернула подбородок в знак того, что будет вести себя хорошо, и на мгновение превратилась в прежнюю Кэти — маленькую девочку в полицейском участке среди вооруженных мужчин и негодяев в наручниках.

Иногда, после школы, Райкер присматривал за уличной воришкой, чтобы она не разграбила участок, пока ее приемный отец занимался более серьезными преступниками. Он всегда говорил дочери Лу только правду, рассказывал ей все передаваемые по наследству семейные предания о преступлениях времен Джека Длинные Ноги, Лаки Лучано и Корпорации «Убийство»^[9] — с дюжиной трупов на один рассказ.

Вот это да!

Дома маленькой Кэти никогда не давали такого кровавого угощения, приемная мать никогда бы не позволила. У мягкой Хелен Марковиц было довольно странное представление о том, что Кэти — нормальный ребенок, которому могут сниться кошмары о привидениях. Но Хелен никогда не понимала, что Кэти обладала всеми задатками, чтобы самой стать кошмаром для любого привидения.

— Во всяком случае, — продолжал Райкер, — после того рейда дочь Квентина Зимнера стала знаменитой. У всех жителей города — от центра до окраин — имелась собственная версия того, что происходит в стенах Зимнего Дома. И вот однажды, год спустя, в полицию поступил звонок от некой девочки. Она только что вернулась домой из парка, где гуляла с братом Лайонелом. Все в доме умерли — так она сказала — кроме младенца. Младенец плакал. Девочку звали Клео, и ей было всего пять лет.

Чарльз позвонил в дверь. Ему открыл Шелдон Смит, опередив молодую женщину в униформе горничной, которая спешила за ним с подносом закусок в руках.

— Не сейчас. — Смит щелчком пальцев повелел ей исчезнуть, словно она была насекомым. — Здравствуй, Чарльз. — Он оглянулся и удовлетворенно отметил, что горничная удаляется. — Не самый лучший поставщик. Заказывали в спешке, и все такое.

Чарльз удивился, зачем Смиту понадобилось лгать. Грузовик, припаркованный у дома, принадлежал самому лучшему поставщику в Манхэттене. К нему обращались за месяцы до запланированного мероприятия. Он не обслуживал импровизированные банкеты, если, конечно, гонорар не был вдвое или втрое выше обычного.

Адвокат, мягко, однако настойчиво подталкивая гостя рукой в спину, проводил его в гостиную. Взгляд Чарльза опять невольно задержался на совершенно непрактичной лестнице. Возможно, архитектор воспринимал заказчиков словно домашних паразитов, которым можно отвести под кухни, ванные и другие помещения совсем немного места. По-другому объяснить свои неприятные ощущения Чарльз не мог. Его менее прагматичная часть считала, что дело во враждебности самого дома.