Онлайн книга «Скитальцы»
|
«Вы бросили раненого человека… Вы лелеете свою боль… И не ищите слов, нет вам оправдания…» Он криво усмехнулся, и оттянутый книзу рот его похож был на незажившую рану. Бедная глупая девчонка… Не боль. Теперь уже не боль. Теперь самое гнусное, что есть в его душе, самое отвратительное, подсовывающее одну сцену насилия за другой, похотливый Фагирра, и похотливый палач, и десяток служителей Лаш, нагих под своими длинными плащами… Стыдное, презренное, отвратительное воображение… Он наотмашь стегнул себя ладонью по лицу. Видение исчезло, оставив чувство собственной никчемности и гнилостный привкус во рту. В дверь испуганно поскребся слуга: — Господин Эгерт… Господин, что с вами… Что… — Коня, – выдавил он хрипло. – И запасного… И еще одного запасного… Сию секунду. За дверью ахнули. Через минуту темный дом Соллей осветился десятком огней, и потревоженные лошади удивленно покидали конюшню, и носились с факелами сонные слуги, и разбуженные суетой соседи липли к окнам. Утром Каваррен потрясен был вестью о том, что полковник Солль, к чьему странному глухому затворничеству все давно привыкли, спешно, среди ночи, покинул город. * * * В разбойничьем лагере царило хмурое возбуждение – утром отряд во главе с самим Совой совершил налет на хутор и кое-что «раздобыл», однако крестьянин, на чью дочь нашлось слишком много охотников, тронулся умом и взбеленился. Уже будучи повержен наземь, он ухитрился пырнуть Сову ножом – и угодил в ногу выше колена. Крестьянина тут же и зарезали – однако Сова охромел и пребывал в скверном расположении духа. Все это я поняла из разговоров, пока, привязанная к конскому хвосту, ждала своей судьбы перед новой добротной землянкой, над крышей которой трепыхались по ветру связанные в пучок перья крупной птицы. Наверное, совиные, подумала я отрешенно. Не могу сказать точно, сколько разбойников насчитывалось в ту пору в лагере, – мне показалось, что их тьма, страшно много, и что все они поглядывают на меня алчно, как змей на воробьенка. Впрочем, их взгляды уже не вызывали во мне должного трепета – потому что впереди меня ждал Сова, после которого «они все мрут». Я предпочла бы умереть перед нашей встречей, а не после – вот только решала теперь не я. Я стояла, опустив спутанные руки, переминаясь с одной усталой ноги на другую; шалаши и землянки располагались по кругу, а в центре, там, где у колеса бывает ось, горел большой костер, и кашевар – а у разбойников, оказывается, был кашевар – орудовал большой ложкой возле сразу трех кипящих над огнем котлов. Почуяв доносившийся от котлов запах, я нервно сглотнула слюну и сразу же удивилась – почему то, что предстоит мне вскорости, ничуть не отбило аппетит? Неподалеку стояли два врытых в землю, гладко оструганных столба, и на приколоченной сверху перекладине болтался обрывок веревки. Живот мой снова свело, и я долго стояла согнувшись, глядя в истоптанную траву и глотая слезы. Вход в землянку Совы закрыт был пологом. По грубой ткани ползала, пританцовывая, резвая весенняя муха, то и дело удовлетворенно потиравшая лапки. Как будто муха тоже была разбойницей и радовалась добыче… Мне захотелось дотянуться до нее и прибить, но в этот момент полог дернулся, из землянки выбрался старший из приведших меня разбойников, равнодушно глянул сквозь меня и громко окликнул стоящего поодаль парня. Парень выслушал короткое распоряжение, ушел и вскоре вернулся в сопровождении круглолицего – того самого, что предлагал сотоварищам нарушить приказ Совы относительно захваченных женщин. Теперь круглое лицо его казалось вытянувшимся и бледным, как сосулька. |