Онлайн книга «Скитальцы»
|
Флобастер постарел – я сразу увидела, что он постарел, – но держался по-прежнему уверенно и по-прежнему блестяще играл, толпа бралась за животы, в то время как он не гримасничал и не кривлялся, как актеры Хаара, – он просто рассуждал о тяжких временах и верности своей жены, рассуждал с трогательной серьезностью, и лицо его оставалось строгим, даже патетическим: «А не пойти ли к милой, не взглянуть ли… Как в обществе достойнейшей подруги моя супруга гладью вышивает…» А за пяльцами, огромными, как обеденный стол, суетились двое – Муха, который успел вытянуться за эти месяцы, и девчонка лет пятнадцати, конопатая, голубоглазая, с носом-пуговкой и копной жестких рыжих волос. Девчонка старалась изо всех сил – я стояла в хохочущей толпе, и я была единственным человеком, который не смеялся. Потом Муха вывалился из-за пяльцев в перекошенном корсете и сползающей юбке; я напряглась, потому что девчонка выпорхнула следом и теперь был ее текст… Она помнила свои слова. Она даже была талантлива – тем ученическим талантом, который сперва надо разглядеть, а уж потом он разовьется. Она двигалась, как деревянная кукла, но все эти острые локти-плечи-колени – недостаток подростка. Уже через год-полтора… Муха спрыгнул с подмостков с тарелочкой для денег. Не замечая его, я смотрела на сцену, где раскланивались Флобастер и та, что заняла мое место; тарелка оказалась перед моим лицом, я, спохватившись, отшатнулась – и встретилась взглядом с округлившимися, черными, потрясенными Мухиными глазами. Прочь. Кто-то возмущенно заорал, кто-то шарахнулся с дороги, кто-то грязно выругался и пнул меня в спину – я разметала заступавшие дорогу тела и вырвалась из толпы, судорожно сжимая узелок и глотая слезы. Зря я обманывала себя. Не надо было верить… Это же не дорога, где можно, обронив перчатку, потом вернуться за ней. Ничего не исправить. Ничего уже не вернуть… — Девочка… Кто-то положил мне руку на плечо. Я возмущенно вскинулась – парень, белобрысый, смущенный сельский парень испуганно отшатнулся. — Ты… Ты чего, не плачь… Ты, что ли, есть хочешь? Счастливый парень – и несчастный одновременно. Он думал, что люди плачут только от голода. Звали его Михаром. Он привез на ярмарку пять мешков муки, но продал только два; у него была телега с впряженной в нее меланхоличной клячей, и нам оказалось по пути. Следует ли говорить, что простодушный парнишка на телеге – куда лучший попутчик, нежели странный старик со шпагой и непонятными словесами? Через полчаса я сидела в соломе, привалившись спиной к одному из непроданных мешков, слушала, как скрипят колеса, гудят мои усталые ноги да степенно рассуждает Михар. Рассуждал он о том да о сем – а более всего о предстоящей женитьбе. Парень он видный и небедный, один сын в семье, прочие все девки… И время вышло – осенью непременно надо жениться, да только невесту он еще не насмотрел, а то, что предлагает маманя, хоть и богатое, да пресное для сердца. Он, Михар, может себе позволить взять без приданого – так как один сын в семье, прочие девки… Я глядела в послеполуденное небо и вяло думала, что это, наверное, судьба. Нет мне места, кроме как на Михаровой свадьбе… Только что означали те слова – «Ты его не остановишь… Но попытайся»… — А разбойников ты не боишься? – спросила я, когда поля закончились и над головой закачались ветки. |