Онлайн книга «Скитальцы»
|
Но старика он боялся. Старик был чужим и непонятным; в его присутствии даже родные люди казались не такими, как прежде. Мать и отец не обращали на сына внимания – будто старик был тучей, заслонившей от мальчика солнце. Они тоже боятся старика – зачем же отдавать ему ЭТО?! Мальчик плакал и слизывал слезы. Та вещь… Та замечательная вещь. Неужели ее больше не будет? И не будет праздников, когда, вытащив ее из шкатулки, мама позволит ему – в награду за что-нибудь – одним только пальцем ПРИКОСНУТЬСЯ? И смотреть, смотреть и следить за солнечным зайчиком на потолке… Они говорили – что-то о ржавом пятнышке, которого, кажется, все-таки нет. И еще о войне; мальчик представил себе целый лес копий, узкие флаги, раздвоенные, как змеиные языки… Очень много красивых всадников, и приятно пахнет порохом… И его отец всех победит. Но почему старик только молчит и кивает?! Мокрым от слез пальцем мальчик рисовал на сундуке злые рожицы. Его ругали, когда он рисовал злых. А теперь он с особым удовольствием выводил косые, с опущенными уголками рты и нахмуренные брови: ну и отдавайте… ну и пусть… А потом золотая вещь блеснула на чужой ладони, на длинной ладони старика; тогда мальчик не выдержал, с ревом выскочил из своего укрытия, желая выхватить игрушку и не в силах поверить, что на этот раз его каприз окажется неутоленным… — Луар! На щеках матери выступили красные пятна; что-то строго говорил отец, но мальчик и сам уже пожалел о своем порыве. Потому что старик посмотрел на него в упор – долгим, пронзительным, изучающим взглядом. Странно еще, как штанишки остались сухими. По дну прозрачных, будто стеклянных глаз пробежала тень; кожистые веки без ресниц мигнули. Мальчик съежился; старик перевел взгляд на его мать: — Вы назвали его в честь Луаяна? За окном грохотали кованые сапоги и грозный голос выкрикивал что-то решительное и командирское. Старик вздохнул: — Когда один камень срывается с вершины… всегда остается надежда, что он угодит в яму. И лавины не будет. Мы надеемся. Всегда. Мальчик всхлипывал и тер кулаками глаза и цеплялся за рукав отцовой куртки – а потому не видел, как удивленно переглянулись его родители. Старик печально усмехнулся: — Твое семейство по-прежнему мечено, Солль. Судьбой. Мать испуганно вскинула глаза; отец молчал и держался за щеку, будто бы мучаясь зубной болью. Старик кивнул: — Впрочем… Ничего. Ерунда. Забудьте, что я сказал. Лишь когда за старцем закрылась дверь, к чувству утраты прибавилось еще и облегчение. Теплая ладонь, в которой целиком тонет его рука. У тебя будет много других игрушек. Не грусти, Денек. Глава первая — Мы успели-таки! Счастье, что городские ворота захлопнулись за нашими спинами – а могли ведь и перед носом, недаром Флобастер орал и ругался всю дорогу. Мы опаздывали, потому что еще на рассвете сломалась ось, а ось сломалась потому, что сонный Муха проглядел ухаб на дороге, а сонный он был оттого, что Флобастер, не жалея факелов, репетировал чуть не до утра… Пришлось завернуть в кузницу, Флобастер охрип, торгуясь с кузнецом, потом плюнул, заплатил и еще раз поколотил Муху. Конечно же, под вечер ни у кого не осталось сил радоваться, что вот мы успели, вот мы в городе и здесь уже праздник, толкотня, а то ли еще будет завтра… Никто из наших и головы не поднял, чтобы полюбоваться высокими крышами с золотыми флюгерами, – только Муха, которому все нипочем, то и дело разевал навстречу диковинам свой круглый маленький рот. |