Книга Серый, страница 6 – Константин Муравьев

И новый удар.

— Эй. Животное, — явно обращается ко мне. — Шевельнись. Давай. Если ты меня понимаешь, то кивни. Иначе я буду пытать тебя, пока у тебя башка не лопнет.

И новый удар.

А потом ещё, и разряд, ударивший прямо в затылок.

— Смотри-ка, — с удивлением произнёс Босс, — не скопытился!

И мгновение спустя:

— Я знаю, для чего он нам пригодится.

После чего, пнув меня напоследок, он потерял ко мне интерес.

Видимо я на несколько секунд всё же отключился, потому как, когда я пришёл в себя, с Боссом уже разговаривала женщина.

— Дорогой, надо бы поощрить команду. У нас есть рабы, пусть поразвлекутся немного. Ну а мы с тобой посмотрим на них.

И вновь по мне пробежал холодок, но разряда в этот раз не последовало.

Зато я услышал участившееся дыхание женщины и грубого.

— Хорошо, — быстро ответил он, и уже обращаясь к писклявому: — Если не солгал, то можно считать, что мы удачно съездили, иначе… — и тишина.

— Ты сам всё знаешь, — прозвучал зловещий голос, — ей этого животного, — пинок по моему телу, — надолго не хватит.

И грубый смешок.

— Что вы, Босс, там всё будет в лучшем виде, и парни останутся довольны! Пара девчонок просто вылитые аграфки, — залебезил перед грубым Крыс.

— Аграфки, говоришь, — в голосе грубого прозвучали нотки сладостного возбуждения и ожидания, — пойдём-ка, посмотрим другой товар. Веди нас.

— Хорошо, — ответил писклявый.

И только тут он вспомнил о моём лежащим у их ног теле.

— Босс, а с этим-то что делать?

— В клетку его, — потеряв ко мне уже всякий интерес, ответил грубый голос.

— Понял, — сказал Крыс и скомандовал кому-то: — Оттащите его.

— Постой, — это уже очнулась садистка.

И снова нечто холодное прикасается к шее, а потом к затылку. Разряд. И невыносимая боль. Уже гораздо продолжительнее, чем даже в последний раз.

И наконец, спасительная темнота.

* * *

Вспышка.

Болит всё тело. Очень сильно болит. Пальцы скрючены и не разгибаются. Чувствуется, что моё лицо разбито в кровь. Ощущение, будто по мне каток проехал, и не один раз.

Давно я себя так не ощущал.

«Где я?» — сам у себя спрашиваю я и стараюсь осторожно приоткрыть глаза.

Один из них заплыл и кроме красной пелены ничего не видит, а второй вообще не открывается.

Подношу руку к лицу и трогаю глаза. Вроде оба на месте.

Просто тот, что не открывается, опух до такой степени, что веко стало похоже на какой-то твёрдый ком, прилипший к лицу.

А вот во втором глазу красная пелена это лишь запёкшаяся кровь. Сдираю коросту, кажется отрывая её вместе с бровью и веком.

Бегут слёзы, но зато я теперь вижу хотя бы одним глазом.

Осторожно поворачиваю голову, а то оказалось, что лицом я упёрт в угол между стеной и полом.

«И правда, клетка», — вспомнил я слова Босса.

Вонючая, чем-то забрызганная, с остатками какой-то ветоши по углам, маленькая, с толстенными железными прутьями.

В полный рост не встать, даже если этого очень сильно захочется.

Тем более и встать-то я не могу. Тело непослушное и какое-то одеревенелое.

Оглядываю, насколько могу, себя.

Вся одежда разорвана. Куртки и ботинок вообще нет. Футболка болтается на одном плече. Ремня нет. Штаны все в огромных рваных дырках.

Весь испачкан смесью грязи и бурой крови.

Теперь по крайней мере понятна причина того, почему тело отказывается меня слушать.