Книга Кицхен готовится к войне, страница 93 – Екатерина Насута

Чтоб…

— Вперёд! — он прикинул, что расстояние до крепости не так и велико, дорога чиста и ограда весьма даже к месту. Как и кружево. Вода не собиралась под ногами, но беспрепятственно летела в пропасть. Над крепостью же расцвела очередная молния.

И ещё одна.

И ещё.

Они били в устремленный к небесам меч, не причиняя, впрочем, вреда статуе. Только волосы и лозы девы засветились вдруг призрачной зеленью. Но хоть что-то, потому что иных сигнальных огней Бернхард не видел.

Непорядок.

В условиях затрудненной видимости крепость должна чётко обозначить своё месторасположение.

Мысль не успела сформироваться, поскольку очередная молния ударила в статую, но на сей раз та отозвался белоснежной вспышкой, которая расцвела огромным огненным цветком.

Да чтоб их…

Они там что, совсем ума лишились?

Нет, маяк — это дело отличное, ибо светил цветок ярко, обозначая не только месторасположение легендарной крепости, но и горы вокруг неё. Однако форму-то могли и другую сделать. Отблески белого пламени ложились на грудь каменной Анжелины, и в свете их почему-то казалось, что эта грудь вздымается.

Казалось.

Конечно, казалось. С переработки и от усталости.

— Анжелина указывает нам путь к спасению! — крик Элоизы был полон восторга.

А раз ему мерещится такое, то тэр Бернхард имеет право на отпуск. Чтобы тишина, птицы, озеро и рыбалка. Даже рыба не обязательно. Главное, чтоб тишина и озеро…

Глава 19

Глава 19 Где приходит осознание, что в жизни всегда есть место подвигу

Она смотрела вдаль. При этом оттопырив ту часть тела, которую обычно редко ласкают солнечные лучи.

О поэзии и статуях

— Видите? Работает! — Киньяр указал на столп белого пламени, который вырывался из ладони каменной девицы, уходя куда-то в небеса.

И Трувор кивнул.

Нет, он хотел сказать… что-то точно хотел сказать. Давно. Прямо сразу, когда вернулся на рассвете, застав процесс разгрузки обоза. Череда телег выстроилась у обновленных складов. Солдаты с несвойственным им в обычное время энтузиазмом таскали мешки, катили бочки, внушая надежду на нормальный, то есть без овса, ужин. А Киньяр дэр Каэр что-то втолковывал человеку в чёрном сюртуке.

Секретарю?

Если и так, то новому. Тот же слушал, кивал и указывал то на возы, то на стену.

Потом Трувор увидел чистый двор.

Слишком уж чистый.

Гладкий. Ровный. И покрытый узорами, будто это не крепость, а дворцовая зала.

Увидел и стены, что выглядели подозрительно целыми. Тогда прямо от сердца отлегло.

А потом ему показали Анжелину.

— Разве она не прекрасна? — шёпотом поинтересовался Грегор, прижимая к груди яркий томик. — Вы только посмотрите, тэр Трувор!

Он посмотрел.

И опять посмотрел.

Закрыл глаза. Ущипнул себя за ухо. И посмотрел в очередной раз, но вновь же с надеждой, что ему примерещилось.

— Мы старались, — скромно произнёс тэр Оливер и покраснел.

— Ну… — Кеннет, который ради такого случая тоже вышел на мост, задрал голову. Впервые с лица его исчезло выражение мрачной обречённости и появилось иное, пока ещё нечитаемое. Восторг? Восхищение? Что-то ещё? — Сиськи вышли знатными. И угол обстрела хороший. Если в каждую по огнебою засунуть…

— Я бы пострелял из сисек… то есть из огнебоев, — поспешно поправился Грегор.

— По дороге? — устало поинтересовался тэр Трувор, борясь с желанием приказать, чтобы это непотребство немедленно убрали. — Она выходит на наши позиции.