Книга Время неблагих. Книга 2, страница 8 – Максим Далин

— Уже кое-что, да? — сказал я гордо. — По-моему, я вправду это смогу.

— Читай дальше, — сказал Рошер. Он встряхнулся, кажется, у него появилась надежда. — Ты читай и запоминай, а если найдёшь что-нибудь такое, что может сделать простой человек — это я себе запишу. Сэдрик — парень что надо был.

И они тихонько играли в три глазка, чтобы мне не мешать, а я читал — и меня как будто немного отпускало. А поезд летел сквозь мутную осень, но вдруг в окна заглянуло вечернее солнце.

Тёплые косые лучи.

И в дверь купе сунулась Ильсора:

— Леди и мессиры! — возгласила она. — Мы приближаемся к предгорьям. Скоро границу Святой Земли пересечём!

Мы все выглянули в вагонное окно. Даже как-то дёрнуло — и побежали в тамбур, открыли вагонную дверь, выглянули в неё.

Горы, Драконий Хребет, уже вздымались на горизонте. У меня дух захватило от какого-то странного чувства.

От дорожной тоски? От дурных предчувствий? Совершенно непонятно.

Мы скоро пересечём границу, вот что…

Мы границу пересекли уже в сумерки. И сумерки здесь были прозрачные и холодные: поезд пролетел предгорье и теперь пробирался между горными пиками. Мы все невольно думали, что, наверное, совсем непросто было строить тут дорогу, но иначе никак не попасть в Приморье.

А на границе — городишко или большой посёлок. Ещё наш. А дальше — нейтральная земля, насколько я знал. Железная дорога, за которой присматривают дорожные рабочие с двух сторон, по графику, то ли ничья, то ли общая.

Августейшие, которые здесь уже бывали, просвещали нас с Рошером.

— Жаль, что так поздно вечером добрались, — воодушевлённо говорила Глейза. — Вон там, в тумане, Двурогая Эстель в серебряной короне… вечные льды, ребята. Днём сверкают под солнцем. Самый прекрасный пик Драконьего Хребта. А если мы выйдем в коридор, увидим Шлем Сторна, самый высокий пик. Ну, завтра посмотрим, он ещё долго будет виден. Дорогу прокладывали целых семь лет, удивительное место…

— Так-то единственное место в горах, где её вообще можно было проложить, — заметил Лэрик. — И строили так, чтоб можно было с любой стороны закрыть в случае чего… Здесь ещё простор, а есть место, где просто щель между горными стенами — и переходит в тоннель. У нас ведь с давних времён такая любовь с Приморьем!

— Из-за королевы Тангры? — невинно спросила Глейза.

— Кроме прочего, — фыркнул Лэрик. — Приморье — дело такое… Мы с ними условно говоря дружим, условно говоря торгуем и условно говоря воюем иногда… на полшишечки… Драконий Хребет очень мешает. Я думаю, мы друг у друга земли не откусываем только потому, что Драконий Хребет развернуться мешает. Поэтому — так… стычки… за рудники в горах.

Я слушал рассеянно. Я гор тоже никогда раньше не видел, как и моря — и смотрел в окно, на Двурогую Эстель. Ущербная луна поднималась прямо между рогами — и мне в этом пейзаже, суровом, горном, мерещилось что-то зловещее, хоть ты что. Неуютное.

Такая мрачная, даже чрезмерная красота.

И вдруг мне резко полегчало. Дар полыхнул — и будто ледяным сквознячком потянуло откуда-то оттуда, с этих мрачных гор. Свежим таким сквознячком, чистым, как здешний горный воздух… Я даже подумал, что надо окно опустить, но Глейза сказала:

— Холодно же!

И я вышел в вагонный коридор. Там уж совсем темно было за окнами, пик Шлем Сторна еле виднелся, чёрный на фоне тёмного неба. Я окно опустил — и в лицо резануло ледяным ветром. Почти больно, но приятно почему-то…