Книга Время неблагих. Книга 2, страница 111 – Максим Далин

— Ого! — не выдержал я.

— Да, Валиен. И я поехал в Северные горы, как миленький. Я попытался поговорить с отцом, но отец был в полном восторге и от Нагберта, и от моей будущей блистательной карьеры. За демонологией будущее, сказал он. А Нагберт уникальный специалист, его переманивали из Перелесья много лет, это чудо и везение, что нам удалось его заполучить. Я должен радоваться, это готовая карьера.

— Но тебе было нерадостно, — понимающе сказал Лэрик.

— Настолько, что впору удавиться, — подтвердил Гектор. — И я оказался одним из первых, кого вписали в проект «Холодное пламя». Вот так, собственно, и получилось, что я… гхм… ну вот практически в свите вашего отца, принц, работал в этой адовой дыре, Заозерье, без семьи, в натянутых отношениях с родственниками… полнейший провал по всем направлениям. И вот это всё, — он обвёл руками окружающее пространство, нашу тесную каюту, освещённую довольно тусклой лампой, — вершина моей карьеры пока.

— С перспективой стать членом Малого Совета, — ухмыльнулся Лэрик.

— Я не доживу, — хмыкнул Гектор. — А если вдруг, то только через десяток трупов, главный из которых — дохлый Нагберт. В общем, мессиры-леди, вы имеете дело с законченным неудачником.

— Не преуспел ты в проекте с демонами, — предположил Рошер. — Я верно понял?

— Я, как выяснилось, чистоплюй, слабонервный, вдобавок подлец и потенциальный предатель, — сказал Гектор. — Нагберт хотел, чтобы всё это стало очевидным для наших кураторов… и стало, конечно. Нет, эта фабрика-кухня по изготовлению кадавров из живых людей всех нас потрясла. Рутина эта… прибывает этап, несчастных грешников кончают в тот же день… к вопросу о том, где я научился убивать толпу… с той только разницей, что души бедолаг тут же привязывали к костям… С костей сдирали мясо — корм для стражей, сами кости паковали и отправляли на завод, для изготовления механического корпуса. Эти сопроводительные записки: «заготовки — пятьдесят единиц, стандарт»…

Он обхватил голову руками и замолчал. Глейза погладила его по плечу.

— Больно об этом говорить, да?

Гектор взглянул на неё, как снизу вверх смотрят.

— Я для всех отщепенец, принцесса. Для тех — слишком чистый, для вас — слишком грязный…

Глейза покачала головой.

— Вы нас спасли, Гектор. Я этого не забуду. И я понимаю, что вы хотели убить себя, чтобы снова нас спасти. Вы не плохой.

— И не хороший, — Гектор махнул рукой. — Просто слаб в коленях, видимо. Остальные, те, кого отобрал Нагберт, адаптировались на удивление.

— Отборные упыри, да? — сказал Лэрик.

— Нагберт хорошо разбирается в людях, — сказал Гектор. — Меня он выбрал не по делу, а назло. Он хотел меня наказать — и преуспел. Меня хватило на неделю… он спровоцировал, правда. Отправил меня… как он говорил, «кормить птичек». Угощать его обожаемых стражей живыми каторжниками. И я его проклял.

Лэрик свистнул.

— Очень храбро, — сказал я. — Правда.

— Только бессмысленно, — сказал Гектор безнадёжно. — Срикошетило. Щиты у него… я думаю, не амулеты или что-то в этом роде, а защита, выстроенная адом. Зато это дало Нагберту повод меня наказать. Примерно. Он тут же приказал утюгам меня схватить, пока я ещё что-нибудь не отколол — и надел на меня серебряный ошейник. Как в древности — на некроманта, которого собирались казнить… Ну, собственно, и устроил показательную казнь. Сообщил всем своим ученикам, что я на него покушался — а потом утюг отлупил меня металлическим прутом.