Книга Альма Френг и новые тайны, страница 33 – Ида Туфте Микельсен

— Пилла, – вскрикнула она громче, чем следовало. – Ты посмотри!

— Что там?

Альма уставилась на белый конверт перед собой.

— Письмо, – сказала она. – Кому-то по имени Пол Весенвик.

Пилла уронила на пол папку, которую держала. Та упала с громким стуком.

— Письмо папе?

В ящике нашлось ещё несколько таких же конвертов. Пилла доставала их одно за другим, пока на столе не были выложены все пять одинаковых конвертов. Все адресованы Полу Весенвику, но отправлены в разные места. А рядом с адресами стояла красная печать: «Получатель не найден. Вернуть отправителю».

Пилла повернула один из конвертов. Он уже оказался вскрыт.

Она достала письмо. Альма следила за тем, как глаза Пиллы пробегали строчку за строчкой. Вскоре уже все конверты были вскрыты и письма прочитаны. Пилла оперлась на стол обеими руками.

— Все одинаковые, – сказала она.

— И что там?

Ничего не ответив, Пилла протянула одно из писем Альме.

«Дорогой Пол, я сделала, как ты велел. Убрала все твои фотографии и личные вещи. Единственное, что я себе оставила, – твоя любимая шапка. Прости, от неё избавиться не могу. Понимаю всё, что ты говорил, но Пилла страшно по тебе скучает. Думаю, ей было бы легче, если бы ты вернулся к нам в последний раз и попрощался с ней как следует. Неужели и этого нельзя? Положа руку на сердце, скажу, что легче стало бы и мне. В нашу последнюю встречу я так злилась! Хорошо бы нам проститься по-человечески. В крайнем случае справимся и сами, но без тебя, Пол, всё не то. Надеюсь, письмо тебя найдёт.

Твоя Бирта».

Альма положила письмо на стол к другим. Пилла держала в руках шапку. Синюю с красными сердечками. Она подняла её к лицу и вдохнула запах. А потом зарылась в неё лицом.

— Мама сама не знает, где он, – cказала она упавшим голосом.

— Похоже на то.

— И ушёл он не из-за ссоры.

— Нет, теперь ясно, что нет.

Пилла опустила шапку и посмотрела на Альму. Щёки её намокли.

— Тогда почему?

– Кажется, я кое-кого знаю, кого можно переманить.

Габриэлла встала с обитого кожей кресла и нависла над письменным столом.

– О чём это ты говоришь, Фиона?

Гвардеец, стоявшая по другую сторону стола, приподняла подбородок и бросила самодовольный взгляд на Мэй. Фиона была одной из лучших в гвардии Грубель, но Мэй её методы не нравились. Наказание было неотвратимо для тех, кто нарушал законы. И Мэй не была наивна, она понимала, что в какой-то мере насилие необходимо. Но Фиона применяла его налево и направо. И Мэй подозревала, что не без удовольствия.

– Габби, я говорю, что у меня есть свой человек внутри. Тот, кто не прочь слить нам нужную информацию.

Ухмылка расползлась по одной половине лица премьер-министра. Другая половина была обезображена шрамом, а половины нижней губы вообще не было, так что в свете лампы блеснула десна.

– Что значит «свой человек внутри»?

– В самом их сердце. – На бледном напряжённом лице играла довольная улыбка.

– Блестяще!

Габриэлла снова села.

– И раз уж ты здесь, взгляни на портрет девчонки! Ты же её уже встречала. Боюсь, не слишком похоже получилось.

– Есть, шеф, – отчеканила Фиона.

– Мэй! Принеси портрет, будь добра.

Солнечное письмо пришло точно так же, как и на прошлой неделе, без опозданий, и за скамейкой на пирсе снова нашлись привязанные к кирпичу конспекты. Заголовок на этот раз гласил: «Изучение временной нити». В тексте говорилось, что у каждой живой души есть временная нить. От муравья до человека. В момент рождения каждый получает такую нить. Одним достаётся длинная. Другим короткая. Некоторые успевают всю её дотянуть до конца, и тогда наступает естественная смерть. Некоторые погибают насильственной смертью, прежде чем кончится нить. Тогда в огромной сети, опутывающей всю планету, остаётся оборванная нить.