Книга Грааль, страница 83 – Владимир Бабкин

Хорошо хоть в «Санатории» нам далеко ходить некуда и «удобства» были буквально в шаговой доступности.

— Что скажешь, Деда? По ситуации, так сказать.

Тот пожал плечами и вздохнул.

— Что тут скажешь, внучок. Выражаясь словами Попандопуло из фильма: «Здаётся мне, что мы накануне грандиозного шухера».

Димка хмыкнул:

— А с чего такой вывод?

— Выражаясь вашим молодёжным языком – чуйка у меня такая. Слишком всё благостно и хорошо. Внезапно. Я бы даже сказал – вдруг. Послабления режима всякие опять же. С чего бы это? Чудес не бывает. А это значит…

Вставляю свои пять копеек:

— Так у «санаторщиков» уже больше половины персонала переболело, насколько я могу судить. А не переболевших к нам вообще перестали допускать из соображений безопасности. Много болевших и умерших. Даже Мезенцева переболела, что уж тут про прочих говорить.

Кивок.

— Да, есть такое наблюдение. Вроде. Но это не повод ослаблять режим содержания. Тут что-то не так. Я нутром чую. Не так что-то. Совсем не так. Поверьте повидавшему жизнь старику. Появилось в коридорах, и особенно снаружи, больше военных, причём с автоматическим оружием. Какие-то новые люди. И техника. Я допускаю ротацию военных, но персонал тут вряд ли так радикально меняется за несколько недель. Если вы не знаете, то в располаге роты охраны вчера проходили учения. И не по отражению условного штурма бандформирований, что было бы понятно, а именно по штурмовым действиям. Подчёркиваю – штурмовым. ШТУРМОВЫМ. А это никак невозможно объяснить мерами предосторожности в части безопасности «Санатория». Так что что-то готовится. И мимо нас не пройдёт. «Санаторий» готовится к войне.

Димка покачал головой:

— Знаешь, Деда, я тебя очень уважаю, но как-то ты мрачнишь ситуацию, хотя мне казалось, что хуже уже просто некуда. Хотя, после Библии, я от тебя, старого коммуниста, не удивлюсь услышать что-то типа: «Боже, Царя храни!».

— Знаешь, внучок, это был бы не худший вариант. Куда лучше анархии, в которой мы сейчас находимся. Я, хоть и коммунист, но я русский офицер и злобный прагматик, а отнюдь не романтик-идеалист или функционер с партбилетом. Я – русский офицер, понимаешь?

— Понимаю, Деда. Я сам такой же точно.

Вздох.

— А что касается императора. Кому много дано, с того много и спросится. Было бы с кого спрашивать. Я против монархов. Но сейчас я соглашусь даже на них.

* * *

МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ. ГОСУДАРСТВЕННАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ НОВО-ОГАРЁВО. Среда, 22 октября 2025 года. Местное время 10:15.

— Господин Президент! Мероприятия по стабилизации ситуации в столице и в основных городах проводятся согласно утверждённому вами плану.

Глава государства слушал, кивал, задавал уточняющие вопросы.

Глава государства. Президент в душе горько усмехнулся. Ещё два месяца назад его реальная власть распространялась практически только на территорию этой резиденции, а реально чуть дальше, чем площадь его собственного рабочего стола и кресла. Великая страна рухнула за считанные дни, хаос и анархия охватили некогда могучую державу, превратив народ в стадо перепуганных баранов, видящих перед собой те самые новые ворота – ворота мясокомбината, над которым почти Вифлеемской Звездой сияла сверхновая Бетельгейзе.

Да, ироническая гримаса истории. Со Звезды во многом всё началось и Звездой же едва и не закончилось. Впрочем, ещё ничего не закончилось. Но командующему Росгвардии генералу Жарову действительно во многом удаётся навести хоть какой-то порядок на улицах Москвы, если её сейчас можно так назвать. Дивизия имени Дзержинского, на которую опёрся Жаров в столице, пострадала от анархии меньше прочих московских частей. Возможно, потому что дивизия находилась не в самой Москве, а в городе-спутнике Балашихе и туда паника дошла не сразу. Более того, военнослужащие дивизии поначалу участвовали в обеспечении блокады столицы во время объявленного в те дни строжайшего карантина. А потом, когда хаос и паника дошли и до личного состава, дивизия, вопреки всему, более-менее организованно отошла в Балашиху, где и заняла круговую оборону, не допуская в город паникёров, заражённых, беженцев и прочих бегущих куда глаза глядят.