Книга Революция, страница 123 – Владимир Бабкин

В принципе, да, пока справляются. А в распутицу и гусеничные никуда не поедут, утонув в грязи по кузов. Но, будет ошибкой отмахнуться от гусениц, точнее от работ над ними, в виду «бесперспективности». Я-то знаю, что это не так. Ещё лет двадцать-тридцать и паровики будут встречаться разве что в тылу в составе служб снабжения и прочего обеспечения, типа передвижных ремонтных мастерских или тяжёлых тягачей для бензиновых бронемашин и бронеходов.

— А зимний вариант? Там по отчётам они вдвое более долгий марш проходили? — спрашиваю инженеров.

— Так есть, Государь, — решает раскрыть мне глаза Дельпоццо, — но зимой испытания по только на льду Клязьмы проходить.

Во, оно как Фёдрыч! Я как-то на радостях этот момент пропустил. Дел много, отчётов. Книги даже пишу по графику. По два часа в день. Пока Михаил основной поток дел разгребает, я пытаюсь записать всё что помню. Шестьдесят шесть — это совсем не детский возраст. Это если без первых восьмидесяти семи считать. Можно в любой день в ящик сыграть.

Встаю из-за стола, и все следуют моему примеру.

— Что ж, господа, я вас услышал. Жду ваши соображения письменно, и не позднее, чем послезавтра. И с гусеницами, и с двигателями внутреннего сгорания нужно решать. Война уже если не на пороге, так точно уже на подходе. Сами знаете, что в Европе готовятся полным ходом. И даже применяют паровики в сражениях.

Да, паровые бронемашины есть уже не только у нас. Даже у революционной сволочи в Париже есть пяток машин, доставшихся им при захвате Королевского Арсенала. Пять машин — ерунда, но опыт применения бесценен. Даст Бог и их конструкторов просто утопят с очередной баржой, как явную контру, но кто бы не пришёл вместо Наполеона, он точно ухватится за новую технику. Такие машины строят и в Англии, и в Бранденбурге, и, даже в Америке. В основном, конечно, на уровне опытов и испытаний, но мы уже не монополисты. Просто наша техника лучше и её численно намного больше. Точно так, как и появились у наших вероятных противников пароходы и паровозы. Вообще, наша версия Первой Мировой войны стремительно приближалась минимум к уровню Крымской войны моего времени. А это совсем другая война, чем банальные «Наполеоновские войны». Минимум полвека развития Европа и Америка пройдут за ближайшие десять-пятнадцать лет.

— Иван Петрович, благодарю за угощение. Было вкусно.

Полковник Дельпоццо щелкнул каблуками и склонил голову:

— Я рад, Государь, что мочь доставить удовольствие вам и Их Высочествам, — искренне, как мне показалось, сказал итальянец. Он на десять лет меня младше и уже двадцать лет в русской армии. Честен и справедлив до безобразия. Хоть и говорит по-прежнему с акцентом. Что поделать, я тоже на русском языке XVIII века говорю с акцентом. Я — немец. Он — итальянец. Чему удивляться, если в России на службе столько иностранцев?

Да. Надо бы ему уже бригадира дать.

Николай тоже щелкнул каблуками и кивнул. Маша сделала некое подобие реверанса. Учитывая, что она была не в платье, а в мужском кавалерийском костюме, выглядело сие слегка забавно. Но, смутить Марию сложно. Она не в цветнике выросла, а при Дворе. Там ещё те розы растут. С шипами, полными яда. Часто буквально.

— Иван Петрович, что теперь предложите посмотреть?

— Смею предложить, Ваше Императорское Величество, посетить испытания новых моделей паровых самолётов. Будет даже один с двигателем внутреннего сгорания.