Книга Крестная внучка мафии 2, страница 164 – Владимир Бабкин, Валерия Маркова-Бабкина

Серые глаза прокурора блестели слезами и отчаянием, а я со всем участием грустно закивала.

Да, я прямо говорю ему, что он наш должник и мы с него все долги спросим. Долг за то, что его не убили, хотя могли бы. Долг за то, что он пытался подставить и посадить Сандро. И самый большой долг — за мою доброту к его семье.

Ну, и что, что он человек Бальдини?

Синьор Лоренцо где-то там далеко и заступаться за полицию итальянская мафия не будет. Это унижает их достоинство. А вот Лукрезе очень близко. Значительно ближе, чем прокурору казалось.

Подбежавшая к нам медсестра, быстро начала вводить какие-то лекарства в капельницу, а я, глядя прямо в глаза прокурора, ободряюще сказала:

— Синьор, вам пора отдыхать. Надеюсь, ваш сон будет долгим и приятным. Вашим родным — сообщат новости.

Медсестра, которую мы подкупили, быстро увезла прокурора в операционную, а я мрачно смотрела ему вслед, чувствуя себя хуже некуда. Невольно я посмотрела на кровь Кафьера де Рао на моих руках.

Да, он поправится. И все-таки это ужасно…

Каким же человеком я стала?

Но в тоже самое время, что мне было делать?

Самолет мужа разбился. Говорят, Сандро жив, но он по какой-то причине не может выйти на связь. Искать его мне запретили. Так что вряд ли у него все хорошо. Дедушка попал в больницу с сердечным приступом и физически не может взяться за решение проблем.

А я нахожусь тут в Париже.

Неужели было бы правильно сидеть и смотреть, как эти бандиты в предвкушении потирают руки, пока в моей Семье горе?

Нужно было позволить им поверить в свои силу?

Дать им ударить нас еще сильнее?

Два часа спустя

Париж. Ресторан «Дракон»

Виктория Лукрезе

Карие глаза Ланфэн Ю любопытно блестели, а ее отец весьма заинтересованно ждал мой ответ.

— Можете поделиться, откуда у вас такая экспрессия? Возможно, вы последние дни перед выступлением делали что-то особенное?

— Признаться, я даже не знаю что вам на это сказать… — тихо рассмеялась я.

— Мне кажется, у вас просто богатый жизненный опыт, — улыбнулась Ланфэн, догадавшись. — Вы прочувствовали палитру самых разных эмоций, а ваш природный талант просто позволяет столь чувственно выражать их.

Заметив грустный взгляд дяди Миши и тети Энн, я вежливо улыбнулась.

— К сожалению, у меня такого личного опыта недостаточно, — призналась Ланфэн. — Когда я пишу музыку к фильмам, то часто приезжаю на съемочные площадку, чтобы лучше понять глубину эмоций…

Китаянка очень интересно рассказывала о работе над созданием музыки для кино и фильмов в целом. И если честно, после стольких дней проблем и нервотрепки, я хваталась за эту беседу, как за глоток свежего воздуха.

Я понимаю, почему Цзяо Ю так любит искусство. Да, и нонно тоже.

Это помогает чувствовать, что мир не делится на черное и белое. А жизнь состоит не только из криминальных дел и проблем.

«Взрослые» тихо беседовали о чем-то своем. Мы с Ланфэн о своем. Хотя от меня не скрылось, что к Цзяо Ю временами подходила охрана и что-то тихонько докладывала на китайском.

Когда ужин подошел к концу, глава китайской мафии довольно долго смотрел мне в глаза, а после подал кому-то знак.

Ко мне подошел один из охранников с большой коробкой.

— Синьора Лукрезе, я бы хотел преподнести вам подарок, — улыбнулся Цзяо Ю. — Примите его в знак уважения Семьи Ю к Семье Лукрезе, а также лично к вам и вашему таланту. Это уникальный предмет и второго такого в мире не существует. Нам с Ланфэн будет приятно продолжить знакомство с вами.