Онлайн книга «Империя. Знамя над миром»
|
И конечно же численность нашей авиации не могла не вызывать определённые мысли в головах генштабистов всех мастей. Первыми среагировали немцы, бросившиеся за нами вдогонку и в части строительства авианосцев, и главное в части постройки большого количества боевых самолётов. За немцами побежали британцы, не желая отставать от вечного соперника и очень вероятного противника в будущей войне. За англичанами в гонку включились японцы, делая упор на морскую авиацию, что понятно, хотя и самолётов наземного базирования у самураев тоже хватало. Даже Франция начала демонстрировать какие-то потуги в этом направлении. И лишь после этого всего, отойдя от экономической катастрофы Великой депрессии, в гонку включились США, но они, как и японцы, основной упор в развитии делали на авиацию морского базирования, явно надеясь, что воевать в небе над США им не придется в ближайшие десятилетия. Даже обильное применение сторонами авиации в Испании не заставило американскую администрацию и военное ведомство пересмотреть свои приоритеты. Поэтому США пока сильно отставали от ключевых европейцев в части тяжелых и дальних бомбардировщиков, да и с истребителями тоже было довольно кисло. В целом же в Европе возобладала доктрина итальянского генерала Дуэ, который убеждал всех, что будущая война – это война в воздухе, и что та страна, которая сумеет завоевать господство в воздухе в начале конфликта, сможет буквально выбомбить всю промышленность, электростанции, транспортные узлы, порты и прочие мосты, тем самым заставив противника капитулировать. Задачи же сухопутных войск, согласно этой доктрины, были крайне ограниченными – они должны были стоять на границе, прикрывая свою территорию, пока в небе работает авиация. А после капитуляции противника задача сухопутных армий сводилась к оккупации сдавшегося оппонента. Доктрина красивая, абсолютно нерабочая, но хроноаборигенам нравилась, а я не возражал. Именно в силу господства Доктрины Дуэ сухопутным силам в Европе уделяли значительно меньше внимания, чем следовало. Танков и прочей артиллерии было явно недостаточно. Да, на сухопутную армию и флот и денег-то особо не было, поскольку авиация и авиационная промышленность высасывали из экономик все лишние и нелишние ресурсы. Я уж не говорю о такой мелочи, как развитие гражданской авиации. Летать вдруг стало очень модно и прогрессивно. Истерия дошла до того, что даже почту старались отправлять с марками «Авиа» на конвертах. Нужно ли говорить о том, что многочисленные компании бросились осваивать перспективный рынок авиаперевозок и авиаразработок? Что, понятное дело, также поглощало огромные ресурсы. Но было красиво и очень эффектно. Миллионы людей, задрав головы, следили с восторгом за сотнями и тысячами самолётов в небе. Над столицами всех основных стран регулярно устраивались воздушные парады, порой совершенно эпических масштабов. А когда мы показали в небе Парижа наши реактивные АНТ-16 и СиГ-15, тут уж все словно с цепи сорвались, бросившись за нами вдогонку. В безнадёжную, нужно сказать, «догонку». Конечно, мы приложили руку и к развитию всей этой авиационной истерии, и к активному продвижению Доктрины Дуэ, и к гражданской популярности авиапутешествий тоже. Наш мотив был понятен. Авиация – штука очень недешевая. Это только недалеким обывателям кажется, что флот намного дороже авиации. Отнюдь. И отвлекает совершенно неимоверное, просто немыслимое количество ресурсов, квалифицированных кадров, промышленных мощностей и рабочих рук как таковых. А учитывая наше количественное и качественное превосходство в небе, я рассчитывал на то, что большую часть авиапарка Европы мы сможем уронить на грешную землю довольно быстро и нам в основном придется разбираться с вражескими системами ПВО, которые, как и авиация, тоже развивались семимильными шагами. Как и с появившимися у противников системами РЛС. Но, как говорится, это уже совсем другая история. Ведь моя армия не собиралась исполнять Доктрину Дуэ и просто стоять на границе. |