Книга Империя. Тихоокеанская война, страница 192 – Владимир Бабкин

Пожимаю плечами.

— В моём 1941 году у немцев было немногим больше трех тысяч танков, подавляющее большинство из которых «единички» и «двойки», которые даже по сравнению с нашими современными танками лишь смех один. Советский Союз же имел под тридцать тысяч всяких танков. Вполне хороших, кстати. Но СССР это ни от чего не спасло – немцы меньше чем через полгода стояли уже под Москвой, а тысячи и тысячи советских танков либо сгорели из-за идиотского командования, либо были просто брошены вдоль дорог из-за отсутствия горючего. Так что вопрос не столько в танках, сколько в организации, техническом обеспечении и, главное, в командирах. Именно из-за этого в первые два года войны у нас в Великую Отечественную было столько болезненных провалов и окружений. Сотни тысяч, если не миллионы, погибших и пленных. И вопрос не только в нас. Та же Франция в 1940-м имела танков больше, чем немцы, и танки эти были намного лучше германских. Итог – Франция сдулась за три недели из-за архаичной организации войск и из-за генералов, которые жили понятиями Первой мировой войны и нежились в лучах славы, как герои-победители, самовлюблённые и непререкаемые.

Императрица хмыкнула:

— А не боишься, что по итогам Тихоокеанской войны ты не только не избавишься от самовлюблённых «героев-победителей» Великой войны, но и получишь в дополнение ещё и тех, кто стал самовлюблённым героем-победителем войны Тихоокеанской? Твоё желание получить целую плеяду будущих полководцев Глобальной войны из современных капитанов может разбиться о непрошибаемую стену из новых генералов и адмиралов, которые поднялись во время Тихоокеанской войны и подпёрли собой стену косности и маразма, сложенную из полководцев Великой войны. Или ты их будешь стрелять, как товарищ Сталин в 1937-м?

Вот любит моя жена задавать простые вопросы. Хорошо у неё это получается. Пожимаю плечами.

— Советскому Союзу это не слишком помогло ни в Финской войне, ни, тем более, в Великой Отечественной в 41-м и 42-м годах. Перепуганные генералы, боящиеся огорчить начальство правдивым докладом, ничем не лучше самовлюблённых.

— Так что?

— Я не знаю. Не забывай, что в будущем я был лишь майором, а в этом времени я генерал по наследству от прадеда и немногим отличаюсь от самовлюблённых генералов-победителей в Великой войне. Да, мне удалось кое-что сделать и кое-где даже победить, но я вовсе не Мессия и не гений войны, какие бы легенды ни слагал обо мне Суворин. Будем подумать, как говорится. Думать, как меньше суметь облажаться.

Царица потянулась.

— У тебя очень колоритный русский язык. Всегда поражалась.

— Не учись плохому.

— Как же, с тобой не научишься. Как говорится, с кем поведёшься…

— Вот только не надо банальностей!

— Ой-ой.

Мрачно добавляю к сказанному:

— А ещё война жрёт деньги, как тот агицин пылесос.

Жена автоматически поправляет:

— Паровоз.

Да, успехи в русском языке налицо.

— Ну, пусть паровоз. Если, конечно, топить его топку пачками ассигнаций. Война жрёт деньги в неимоверных количествах. И нынешняя, и та жрёт уже, которая случится только лет через пятнадцать-двадцать. Огромнейшие суммы летят в топку паровоза. И ничего с этим не поделать.

— И как с этим бороться?

Хмыкаю:

— Для этого нужно завоевать весь мир и упразднить армию.