Книга Империя. Тихоокеанская война, страница 162 – Владимир Бабкин

Заметки Адальберта о восточной экзотике и природе, его искреннее желание разделить свои впечатления с родителями и слова любви к ним сильно растрогали маму. Тем печальней были вести, принесенные вторым письмом.

Наша беспокойная невестка Мария-Августа Антгальская совершила вторую попытку побега за границу. На этот раз она с любовником проскользнула в Бельгию удачно. Мой брат Иоахим был болен, и Мария-Августа тяготилась браком с ним. Особенно после того, как после аншлюса Австрии ему не досталась ни одна собственная корона. После того, как в ходе торга между правящими в нашем Германском Союзе домами отец отказался делить Эльзас-Лотарингию и отдал её корону, как и планировалось в 1907 году, своему второму сыну Эйтелю, отношения невестки с Иоахимом совершенно разладились. Пока родители были на Корфу, Мария-Августа смогла, прихватив сына Карла, обмануть охрану. Сбежала она через Брюссель в Лондон, окончательно расстроив примирение с Великобританией. Ни отец, ни мой старший брат случившегося после этого англичанам не простили.

К недостаткам моего отца кайзера Вильгельма можно отнести вспыльчивость. Обычно маме удавалось гасить эти вспышки. Но поступок невестки расстроил её даже больше, чем супруга. Отец не хотел отрываться от раскопок, мать же моя, кайзерина Августа-Виктория, чувствовала, что нельзя медлить.

Телеграмма следующего утра подтвердила её худшие опасения. Иоахим не вынес поступка жены и был найден утром мертвым.

Это известие, конечно, не оставило причин, которые могли бы задержать моих родителей на Корфу. Как мне потом сказали, отец был изумлен, а потом взбешен, даже более, чем в те дни семнадцатого года, когда предатели Гинденбург и Людендорф отстранили его от реальной власти. Его жена кайзерина Августа-Виктория не могла поддержать его в этот час. Она сама была поражена горем. Недавно утешаемой мамой Милене Петровне уже самой выпало стать для неё утешительницей. А вот Анастасия Николаевна смогла направить в деятельное русло гнев отца. Она даже просила по телеграфу свою племянницу Марию, императрицу Ромейскую, срочно выделить дирижабль, понимая, что иначе мои родители могут не выдержать долгой дороги пароходом и поездом. Но вечер перечеркнул образовавшуюся спешку.

Отец отодвигал от себя горе кипучей деятельностью. Мама же переживала за сына и внука не в силах вырвать себя из слёз. В семь часов вечера её сердце не выдержало, и она внезапно скончалась на балконе своего дома в Корфу. Отец, увидев это, сразу обмяк, и только собранность Станы не дала ему немедля последовать за почившей супругой.

Стана взяла на себя весь груз организации поездки и утешения отца. Следующим днем, после того как с Августой-Викторией простились жители Корфу, она начала свой последний путь домой. В 12:15 новая императорская яхта «Гогенцоллерн», крейсировавшая у острова, понесла по волнам Адриатики германскую императрицу. С Корфу доносились звуки колоколов: прощальный поклон! Яхта бежала на полных двадцати двух узлах в вольный город Бакар. Там уже ждал похоронный поезд, который должен была перевезти тело моей матери в Германию – три тёмно-зелёных вагона старого австрийского императорского поезда. Начался двухдневный путь в Берлин через в итальянский Флаум и далее славянскую Крайну.