Собирался ли я строить гигантский флот? Скорее нет, чем да. Но работы велись (большей частью проектные), стапели не пустовали, но в любом случае, мне еще авианосцы строить, да и опыт нужно нарабатывать и поддерживать. А так, лет через двадцать-тридцать, я вполне могу решать задачи при помощи атомных подводных лодок с ядерными же ракетами на борту. Сколько той Америке надо-то?
Шутка.
Я прекрасно понимал, что линкоры, пусть даже и суперлинкоры – это вчерашний день. Да, определенная польза от них есть, но отнюдь не такая решающая, как представляют себе это здешние адмиралы и политики. Но мы же им об этом не расскажем, верно?
Ни я не расскажу, ни Маша. Это наш с ней маленький секрет.
Во всяком случае, морские державы напряглись. Сильно. Особенно японцы. Что ж, пусть включаются в морскую гонку. Пусть строят линкоры.
Много.
Я только «за». Я всегда «за», когда кто-то другой тратит сумасшедшие деньги не пойми на что. И ладно американцы, они, в принципе, могут себе это пока позволить до начала Великой депрессии, а вот британцы уже могут не очень. Да и японцы не так чтобы слишком.
Впрочем, и немцы, ослепленные фанатичной идеей вновь вернуть Германии статус великой морской державы с большими кораблями, тоже не совсем безболезненно строят свои дорогие игрушки.
Пусть строят. Пусть платят нам, за восстановление поднятых со дна Балтики линкоров.
Пусть.
А пока я показываю августейшим коллегам свою новую и очень дорогую игрушку. Они с большим интересом рассматривают сорок пять тысяч тонн бессмысленного пафосного хлама.
Чего не сделаешь ради гостей…
ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА
«THE WESTMINSTER GAZETTE». ВЕЛИКОБРИТАНИЯ. ЛОНДОН. 17 мая 1921 года
«Солнце подожгло Англию в солнечный день» (The sun set fire England on Sunday)
Солнечный шторм, выжигающий связь, немилосердно атаковал Великобританию. За сегодняшним обвалом бирж, последовавшим после пятничного оживления, многие не разглядели настоящего пожара, полыхнувшего на островах.
После Великой войны империи было трудно. После неё у Британии не было мирных лет, впрочем, это мало влияло на метрополию. Правительству его величества, сохраняя прямое управление промышленностью и продовольственными поставками, удавалось сдерживать падение и вывести год назад промышленность в рецессию. Искры из колоний и Ирландии не смогли полыхнуть в нашем тумане. Отказавшись от части неспокойных земель бывшей Османской империи, либерал-консервативной коалиции удалось сосредоточить силы на защите Индии и Суэцкого канала. Рабочие волнения в Глазго и выступления моряков в Плимуте были погашены не без участия его величества. Но, похоже, что мы рано успокоились и мхи на нашем болоте стали просыхать.
По сравнению с довоенным индекс промышленного производства и внешней торговли метрополии упали почти вдвое. А, даже получив снова золотое наполнение, фунт стерлингов упал более чем втрое. Реприватизация промышленности, казалось, должна была оживить экономическую жизнь. Но в условиях, когда американские кредиторы отказали в отсрочке платежей по нашему военному долгу, не получая налоговых послаблений и кредитов, вернувшиеся владельцы вынуждены были отказаться от поддерживаемого в годы войны государством уровня оплат. В условиях удорожания жизни рабочие не могли согласиться с этим. Череда локаутов и забастовок сотрясала Остров всю прошедшую зиму. К марту без работы было уже более 1,5 миллиона британцев.
Транспортникам и железнодорожникам удалось в апреле договориться о взаимных уступках с работодателями. Эта «Черная пятница солидарности» оставила шахтеров перед лицом локаута одних. Им ничего не оставалось кроме всебританской забастовки. Другие тред-юнионы поддержали их только майскими манифестациями и пожертвованиями. Но без угля остановились и металлурги. Да и по железным дорогам перевозки упали вдвое.
Заявленная 6 мая приостановка строительства военных кораблей, кроме оплаченных Японией и заявленная на май оплата только процентов, но не основных платежей американским кредиторам, запустили череду событий, в которых теперь пытаются винить солнце.
Уже к 10 мая число безработных превысило два с половиной миллиона человек. И только начавшаяся в прессе шумиха по поводу русского «Пантократора» приостановила падение и оживила биржу. По этой волне не смогли серьезно ударить ни провозглашение независимости Египта и отвод наших войск к Суэцу из Каира, занятого фараонитами, ни Кровавое воскресенье в Белфасте. Более того, биржу грели первые раскаты новой военной грозы между Россией и Японией на Дальнем Востоке.
