Книга Император из двух времен, страница 79 – Владимир Бабкин

Согласно киваю:

— Да, я помню, как ты весь вечер награждала их взглядами, полными неприкрытого триумфа и насмешек.

Вздох, полный сожаления.

— Я тогда перестаралась и лишь разожгла их ненависть ко мне. Вспомни, как после этого стали быстро охлаждаться наши отношения с Францией, которая всё дальше и дальше отворачивалась от России. С почестями и благодарностями был отправлен в Россию Русский экспедиционный корпус, хотя его наличие там увеличивало вероятность того, что рейх не станет нападать на Францию. Ряд других шагов и демаршей. В общем, наша прежняя личная ненависть разгорелась с утроенной силой. Тем более что во многих бедах Франции они наверняка винят меня напрямую, поскольку я, по их мнению, вне всякого сомнения, негативно влияю на тебя в их отношении. Доля правды в этих рассуждениях есть, хотя, как мне кажется, я тебя особо никак против Франции и не настраивала.

Киваю.

— Да, могу подтвердить. У меня к ним свои счеты, но начались они задолго до твоего появления в Москве. У меня были основания на французов обижаться. Например, они пару раз пытались меня свергнуть и еще пару раз пытались убить. Но это отдельная тема и касается в основном свергнутого революцией республиканского правительства, а не нынешней династии. Францию же ты упоминала только как источник технологий, специалистов и в контексте усиления влияния суфражисток.

Императрица плотоядно усмехнулась.

— Ну, может, мне действительно доставляет огромное удовольствие обдирать Францию, с этим я спорить не буду, ибо не люблю я их. Категорически. Но в данном случае, при обдирании лягушатников во главе угла стоит дело. Как говорят американцы: «ничего личного – это просто бизнес». Хотя Савойя всегда стояла между нами. И я счастлива, что Италия сумела её вернуть обратно.

Мне тут же вспомнилось знаменитое «Вы мне ещё за Севастополь ответите!», блестяще исполненное Виктором Сухоруковым в фильме «Брат-2». Потом бах-бах из пистолета. Ничего личного…

Маша продолжала:

— Хотя, соглашусь, влияние жены монарха всегда ощутимо. В большей или меньшей степени явности, но ощутимо. Например, твоя августейшая мать Дагмара Датская никогда открыто в политику не вмешивалась, но её, как датчанки, ненависть к немцам не могла не сказаться на государственной политике твоего венценосного отца в отношении Германии.

Усмехаюсь.

— Ночная кукушка всегда перекукует дневную?

— Да. Вне всякого сомнения. И что бы министры ни говорили твоему отцу, фактор влияния жены сыграл свою роль в выборе державной стратегии. Так что рассуждения и опасения орлеанцев мне понятны. Тогда зачем молодые орлеанки едут в Россию? Едут, зная, что я продолжу насмешливо смотреть на них, тем более что это они приехали к нам просителями, а не мы к ним?! Это же совершенно нелогично и неестественно! Ведь ни о каком развлекательном вояже для них речи не идет и идти не может!

Качаю головой.

— Погоди, ты же прекрасно знаешь, что всякого рода мероприятия, типа всемирных выставок, олимпиад и прочего – это просто огромная ярмарка невест. Туда съезжается знать со всей Европы и не только. Франсуаза явно застоялась в стойле, да простится мне такое сравнение. Ей уже восемнадцать лет, а пара пока даже не просматривается. Не спорю, мои племянницы в девках сидели и дольше, но у них бэкграунд был хуже, ведь мало было желающих получить в род риск гемофилии. В общем, я не вижу особых странностей в их визите в Москву. Как говорится, и себя показать, и людей посмотреть.